Она лишь вздохнула. Раздражение проскользнуло на её холодном лице, которое, казалось, не способно на эмоции.

— Наверное, как я могу предположить, у тебя появились неотложные обстоятельства, что важнее клятвы, я права?

— Боюсь, они никуда и не исчезали. Осталось ещё одно дело, которое я обязан выполнить, и мне может потребоваться ваша помощь.

— Ты не оставляешь мне выбора, не так ли? — холодно поинтересовалась она.

— Я могу вас отпустить вас прямо сейчас, — возразил я. — Я не могу допустить, чтобы случилось то, что должно случиться. Не могу бросить тех, кто во мне нуждается именно сейчас. Но одному мне может и не получится справиться. Мне нужна ваша сила.

— Всегда найдётся причина, чтобы оставить меня, — заметила она ледяным голосом. — Возникнет следующая угроза, следующее обстоятельство и так до бесконечности.

— Но тогда тот мир, что вы защищали, падёт. Большая его часть, по крайней мере. Вы ведь тоже сражались за него и за жизнь вокруг тех, кто вокруг вас. Сейчас я делаю то же самое, и прошу вас помочь мне. Пойти в свой последний бой со мной, чтобы сохранить то, что защитили когда-то. Вы-то должны понять меня…

Мы все кого-то теряем или теряем всё. И ради чего? Ради жизни? Как бы банально не звучало подобная фраза, но так оно и есть. И никто кроме неё, королевы, что потеряла свой народ, но продолжала сражаться, не поймёт меня лучше.

Она нахмурилась. Задумалась. Вздохнула.

— Я вижу твои мотивы и благородство, с которым ты пытаешься защитить их. В последний раз я дам тебе силы, чтобы у этого мира наступило завтра. В последний раз.

И она исчезла в вспышке снежинок, которые осели на грязный пол.

По крайней мере у меня теперь была группа поддержки. Я действительно собирался её освободить, но её помощь сейчас будет незаменима. Я осторожно повесил ножны на пояс и спрятал в них клинок, после чего собрал всё своё барахло и стал искать выход. Благо он был здесь единственным.

Здесь было грязно. Земля скопилась в углах, везде виднелась порванная паутина. Люнь далеко забралась, чтобы провести ритуал и вернуть меня к жизни. Я шёл по коридорам, ориентируясь по её следам и крови, что остались на полу.

Перекрёстки, грязные холлы, лестницы — я выбирался из конкретной жопы, где никогда не ходили люди, и вскоре получил ответ, почему.

Выход мне заграждала стена. Но лишь на первый взгляд, ведь стоило мне толкнуть её, как та тут же повернулась боком, пропуская меня в освещённое газовыми горелками помещение. Это была комната… как я понимаю, Люнь.

Это было понятно не только по женским вещам, и эдакому женскому беспорядку, где пахло лёгким запахом цветов. Красочно об этом напоминала и картина, на которой была запечатлено она.