Балк поднял брови. Ара пожала плечами. Она не удивилась бы, застав капитана с шлюхой на коленях. Хотя это было бы неожиданной деградацией для командира морской пехоты.

Капитан был один за письменным столом. Голос принадлежал ему, а руки элегантно порхали в воздухе. Он чуть запнулся на последней ноте и замолчал, руки застыли и медленно опустились. - Лейтенант Балк и... ах, какое у вас звание? Простите. Лейтенант Ара, вряд ли вам подошел бы ранг ниже. Капрал? Фу, совсем не идет. И если поразмыслить, нам пора вернуться к капитану Балку. Но чтобы сохранить меня в старшем звании, зовите меня - Император! - Он повел рукой. - Без "сира", однако же. Сойдет и сэр. Жажда не мучает?

На столе стояли графин и три кубка. Капитан налил вина. - Мне сказали, оно достойное, но сказал некто по имени Глиняный Таз. Вам судить, стоит ли его суждение веры.

Балк не спеша снял перчатки и сел. Ара поискала взглядом кресло, но единственное уже занял Балк. Она встала сзади и справа от командира, чуть выставив одну ногу и сложив руки на груди.

- Мы заметили в лесу чрезвычайную активность, - начал Балк. - Подозреваем присутствие большой массы дикарей. Надеюсь, вы тоже осведомлены, сэр?

- Осведомленность - двусмысленный термин, не думаете? Лес кишит туземцами? Как же, да. Нападение на город неминуемо? Было бы глупо считать иначе. Тайные игроки за, как бы сказать, элегантной ширмой? Вы знаете такие: резная деревянная рама, шелковые полотнища, изысканные рисунки и многоцветье, от которого голова кружится. Как мне не хватает такой роскоши в этой конторе! - Капитан замолчал, весь сияя, и отпил вина. Затем скривился. - Благие боги. Ну что ж, притупим нашу тонкую чувствительность слепым оптимизмом. Уверен, каждый новый глоток пойдет мягче, ведь нёбо уже онемело.

Балк кашлянул. - Ваши намеки меня смущают, сэр. Что за ширма?

- А! Двусмысленность осведомленности. Я так и не сумел выразиться ясно. Кто о чем знает в точности? Теорий предостаточно. Тени так и снуют за тонкой шелковой завесой. - Взгляд его отвердел, губы опустились. - Одни мистерии.

Балк ерзал в кресле. - Я порядком удивился, когда мэр столь охотно принял эвакуацию.

- Охотно? Именно, капитан. Кто соглашается охотнее, нежели человек в коме?

- В коме?

Что-то мелькнуло на лице Грубита. - Я утомился от его жалоб. Уверен, капитан, вы испытываете такое же чувство, хоть иногда. Люди отказываются знать свое место. Ведут себя не по чину. Именно. Ведь я с самого начала не был расположен к этому человеку, сколотившему состояние исключительно на торговле рабами. - Длинный, идеально ухоженный палец чуть погладил левую бровь. - Позорное занятие.