"И на хрена тебе?"

Заря, два дня назад. Серебряное Озеро

Капитан Грубит встал в пяти шагах от ближайшего солдата, кожаный доспех свеже начищен и смазан кирпично-красной краской, как и перчатки. Казалось, он посвистывает себе под нос, хотя ничего слышно не было. Взгляд не отрывался от опушки. Штырь отвел взгляд от капитана и повернулся, чтобы осмотреть взвод.

Четверо солдат стояли на берме в двух шагах один от другого, хотя Скажу-Нет была чуть ближе к Скудно-Бедно. Тут Скажу-Нет подняла глаза и заметила Штыря. Лениво дернув плечами, заняла должную дистанцию. Бенжер был в двух шагах от Штыря, капрал Моррут дальше всех.

Утренний воздух был холоден, небо ясное. На опушке кишели фигуры: туземцы и Теблоры, машут оружием, все ближе к широкой полосе болотистого луга. Справа, напротив лагеря Балка, еще больше воинов топтались, ломая кусты и тощие деревца на краю леса.

Бенжер сказал сбоку: - Мы жалкая линия, сержант. Сейчас я не смогу изобразить даже огненный пердеж. - Он понизил голос. - А капитан...

Штырь щурился, следя, как тени ползут вдоль опушки, укорачиваясь. Он подозревал, что враг нападет, едва солнце осветит луг.

- Я приказал Морруту заякорить фланг, - бубнил Бенжер. - Его садок опасен, и он дальше всех от капитана. Наши две тяжеловески многое смогут метнуть, но потом...

- Нервы, Бенжер? - улыбнулся Штырь.

- Так точно, хуже чем всегда. Стою тут с одним щитом и коротким мечом. Как бы голый.

- Привыкнешь, - отозвался Штырь. - Я почти отказался от магии. Но если покажутся Жекки, думаю, придется использовать. Не вижу конных, лошадей испугать не смогу.

Бенжер хмыкнул. - Привык быть художником, да?

Штырь метнул на него взгляд. - Откуда слышал?

- Не помню. Что-то, будто ты рисовал Колоду Драконов. И карту для штабного стола. И ты гадаешь.

Штырь пожал плечами. - Другая жизнь.

- На что это было похоже? - настаивал Бенжер. - Быть Сжигателем Мостов?

Штырь не хотел отвечать. Но вновь пожал плечами: - Каждый день похож на любой другой день, Бенжер. Взводы, солдаты, офицеры и приказы, вечные приказы. Лица постепенно бледнеют в памяти. Друзья, глупцы, истина и ложь, и больше горя, чем выдержит человек.

Бенжер ненадолго замолчал. - Прости, сержант. Дурное время, чтобы ворошить прошлое.

- Не могу представить хорошего времени. Ладно, началось.