А я останавливаю время. Ибо не вижу никаких других вариантов.

Поднимаюсь у примы зависшей статуей, которая всё ещё в раскоряку с распахнутыми розовыми, набухшими дырками на белой коже. Присвистывая в мозгу мелодию, собираю свою одежду, казалось бы, невесомую, но такую деревянную. Уже намылился уходить через сцену, откуда мы пришли. Но совесть начинает грызть, глядя на стоящую раком задницей к двери Аурелию.

Она не успеет одеться, и свалить голой за кулисы тоже, оставаясь незамеченной. Дверь уже начала открываться незнакомцем, когда я перешёл в режим ускорения.

Поэтому поднимаю её платье и кладу «сухарик» перед носом. По крайне мере так она хоть успеет прикрыться.

На этом всё. Наши приключения окончены, малышка. Прости.

Меня ждут великие дела!

Заныриваю в коридор, и мне становится интересно, кто же всё — таки пришёл. Возвращаюсь в нормальный режим, чтобы послушать.

— Аурелия⁈ — Взвизгнул Шатур и закричал уже в другую сторону: — назад, все назад!

Стук коленок и локтей о пол сцены со взрывным темпом, шуршание тканью, суета с ахами и рычаньем. А затем резко обрубается всё, и снова голос Шатура:

— Что всё это значит, дочь?

— Я не знаю, папенька, — раздалось жалобное, ещё и начала икать до кучи.

Завернул в комнату, судя по всему, гримёрку, держа ухо востро, оделся. В мою сторону Аурелия не побежала, там разразились семейные разборки. Мдя, как же визгливо орёт Шатур. Бррр.

Взглянув на часы, ужаснулся, времени уже начало второго ночи! Нихрена я с ней загулял.

Всё, пора браться за дело! На пустые яйца легче думать о важных вещах.

Пошёл блуждать по коридорам, и вскоре вышел в большой холл. Там наткнулся на патрульных, промямлив, что заблудился, попросил довести до залов. Шимко ждал в условленном месте на втором этаже в большом зале со стороны гардеробной, куда я прошмыгнул через игровые столы.

Пьяные игроки даже не обратили на меня внимания.

Судя по выражению лица, слуга весь извелся и неслыханно оказался рад моему появлению. Чуть осмотревшись, двинули грабить маэстро!

— Как там мои? — Спросил по дороге.

— Вас искали. Собирались уезжать.

И это к лучшему. Что в зале, что на балконах народа здорово поубавилось. Музыка играет лениво, никто уже не танцует.