− Я не готова возвращаться в политику.

− В самом деле? − отозвался он. − Ты только что нырнула туда с головой.

− Я думала, что соглашаюсь сражаться. Какой бездны я сижу за этим столом?

− Как мне представляется, оборонять Фатрасту означает не только вести бой.

− Бездна! Ты останешься здесь до конца приёма?

− Я буду сидеть там. − Олем показал на место в нижнем ряду за её спиной.

− Хвала Адому. Я чувствую себя как в волчьем логове.

− Так и есть, любовь моя. Так и есть.

«Любовь моя» было неожиданно. На людях Олем редко позволял себе больше, чем обращаться к ней по имени. Она зарделась и прошептала:

− Спасибо.

− За что?

− Что пришёл.

− Всю жизнь мечтал сюда попасть.

− Ты даже не представляешь, как помогаешь. Кстати, Валленсиан сильно рассердился из-за Мамы Пало?

− Утром я узнал, что ни одно кафе в Лэндфолле не подаёт штуцерникам лёд. Это о чем-то говорит?

Влора глубоко вздохнула. Это будет моральным ударом. Лёд для ребят − единственный способ пережить это зловонное жаркое лето.

− Пошли ему подарок. Что-нибудь красивое, но практичное. Поройся в моём матросском сундучке − нет ли там каких-нибудь сувениров, которые могут его смягчить.

− Попробую.

Внезапно вошёл курьер и что-то прошептал на ухо Линдет. Она встала и повернулась к двери. Все прочие, в том числе Влора, тоже встали, а Олем поспешил к своему месту.

Курьер провозгласил громким, чистым голосом: