И в этот момент я практически готов бедного словесника расцеловать, ну, или руку пожать хотя бы. Испортил чернокнижнику эффектный жест по вытаскиванию из-за пазухи медальона — и на том спасибо. А то вот такой весь из себя важный Терин меня слегка, нет, сильно, раздражает.

— Я понял, — говорит король, — что ты предлагаешь делать дальше?

— Ну…, - задумчиво тянет Терин, но тут уже вмешивается Дуся:

— Кончай выпендриваться, — говорит она, — мы все поняли, какой ты крутой. Созываем Совет и объявляем выборы. Ты плакаты со своей мордой по стране развешивать собираешься, или так обойдешься? А то, может, глашатая на площадь отправим, пусть поорет что-то типа: голосуйте за Терина, и будет Вам счастье?

Чернокнижник растерянно хлопает ресницами. Деларон хихикает, вежливо отвернувшись.

— Да, — наконец говорит наш придворный маг, решив проигнорировать ехидные комментарии в свой адрес, — пора созывать Совет. Ваше величество, Вы не возражаете, если мы пригласим их сюда?

— Не возражаю, — подтверждает король, — а зрители на заседании могут присутствовать?

— Вы — безусловно.

— А мы? — спрашиваю я.

Терин вздыхает.

— Гамос, это можно устроить?

— А? Да, думаю, можно. Мне начинать их звать? На завтра?

Лицо у Гамоса становится еще более бледным, чем ранее — уже до синевы.

— Не дрейфь, парень, — утешает его Дуся, — прорвемся.

Гамос издает то ли вздох, то ли рыдание.

— Хорошо, — шепчет он, — я это сделаю.

На этом мы и расходимся. Вернее, пытаемся разойтись, поскольку я вдруг задаю Гамосу вопрос:

— А скажите-ка мне, маг, с чего это вдруг Ваш Совет так заинтересовался нашим государством?

Я не собирался его об этом спрашивать — честно! Сам не знаю, что нашло. Но слова сорвались, отступать некуда — мы в столице, да еще и папа подливает масла в огонь:

— Да, мне тоже было бы интересно услышать Вашу версию, советник.