— Я должен думать еще и о стране…

— Конечно.

Как тяжело-то!

И тут, откуда не возьмись, нарисовывается, как картина, Кардагол Шактигул. Давненько я его не видел. Дня два. Соскучиться, конечно, не успел.

— Что случилось? — интересуется он, будто это в порядке вещей — вот так вламываться в кабинет в королю Зулкибара, когда он ведет переговоры с собственным зятем. Бывшим.

— Прошу прощения, — заявляю, — Вас не звали.

— Какие церемонии между своими! — восклицает Кардагол, легкомысленно взмахивая рукой, — Кир, что у тебя с лицом?

Очень интересные "свои" у меня в последнее время появились. Век бы их не видеть. Что у Кира с лицом? В трансе он, и на лице это отражается.

— Все нормально, отец, — проговаривает Кирдык, вздыхая, и добавляет, — Ваше величество, я тогда пойду с ней попрощаюсь. Не думаю, что нам стоит и дальше общаться. Это будет тяжело для обоих.

Киваю.

— Стоять! — командует Кардагол, — не понял. С кем ты не хочешь больше общаться? С Иоханной?!

— Отец, я расскажу позже.

— Нет уж, давай сейчас. Что случилось?

— Я не хочу об этом говорить.

— Вальдор! Ну, хотя бы ты объясни!

— Ох, ну что тут объяснять, — говорю, — твой сын не может иметь детей после воскрешения. Они с Иоханной расстаются. Так что, — добавляю, не удержавшись, — мы с тобой теперь точно не свои.

Кардагол глядит на сына, на меня, а после глубокомысленно произносит:

— Э, да… Об этом я как-то не подумал…

— Отец, я пойду, — морщась, тихо проговаривает Кир.

— Стоять, я сказал! А что, кто-то другой ей ребеночка сляпать не может?