— Ханна, — шепчет он, — я за тебя боюсь.

Поворачиваюсь к Киру, не выпуская его ладони, другой рукой глажу его по щеке.

— Не переживай, — говорю, — я справлюсь.

Он опускает взгляд, вздыхает и вдруг крепко прижимает меня к себе. Оба наши родителя тут же делают вид, что их это не касается.

— Я пойду с тобой, — говорит Кир мне на ухо.

— А вот это — дурная идея! — тут же заявляет Кардагол.

— Я одну ее не отпущу! — рычит Кир.

— Тебя там каждая собака знает! — парирует его отец.

— А мне все равно, какая там собака меня знает! Меня мнение собак вообще не интересует!

Кирдык как-то неохотно отодвигает меня в сторону. Вот теперь я его узнаю — жесткий, напружиненный, деловой. А не та склизкая размазня, какой он стал, узнав о бесплодии.

— Отец, — заявляет он, — либо я иду вместе с ней, — либо все…

И добавляет фразу, которую я вообще слышу в первый раз. Смысл в том, что все должно идти куда-то, но вот куда? Впрочем, уточнить не решаюсь.

— Ну, в чем проблема! — вдруг восклицает уже мой отец, — пусть идет! Преврати его во что-нибудь! И тогда его точно никакие собаки не узнают!

— Во что? — туповато как-то спрашивает Кардагол.

— Да в ту же собаку! — заявляет король.

Кир нервно сглатывает, а у меня вырывается нервное хихиканье. Полковника — в собаку. Забавно.

— В какую собаку? — растерянно вопрошает Кир.

— В болонку! — говорит Вальдор, ехидно ухмыляясь. Да, папочку моего можно было и не омолаживать. В каких-то вещах он так и остался, извините, мальчишкой. Независимо от того, как он выглядит.

— Не волнуйся, сынок, — утешает Кардагол, — хотя я и не знаю, что такое болонка…

— Маленькая, беленькая, пушистенькая, — тут же поясняет Вальдор.