Эльфийские маги отвечают банально — стеной огня, но, в отличие от нашего, огонь магический, а мы, все же, готовились к бою. Защитные амулеты сработали, как нужно. В результате погибло лишь несколько человек — то ли опрометчиво отказавшихся от магической защиты, то ли забывших ее надеть. Огонь погулял-погулял среди солдат и стих.

Наша пехота упорно идет вперед, подвергаемая атакам вражеских магов и стрелков. Зорги — в центре, как наименее уязвимые. У этих зверушек есть, как недавно выяснилось, одна замечательная черта. Если их перед боем напоить, то контроль над телом они не теряют, но сами становятся совершенно дикими. Эдакие спущенные с поводка монстрики. Эльфы их до сих пор боятся. Впрочем, помню, когда я в первый раз увидел оскаленную зеленую морду зорга, она тоже не внушила мне доверие.

Наши стрелки тоже в долгу не остаются, но на них надежды особой нет. Так, прикрытие.

— Вперед! — командую я, выпуская конницу. Человеческую.

Кентавры пока ожидают команды к бою. И их прекрасные наездницы тоже. Я видел их совместные учения. Это — нечто. Я пытался объяснить Бри то, что галоп у человеко-лошадей очень специфичный. Она лишь отмахнулась. Ну, я предупредил!

Ага, с каким-то невообразимым переливчатым воплем в бой пошли кентавры. Часть их них украшена (иначе не скажешь) нашими воинственными дамами. Надо отдать должное Иксиону — он уговорил бешеную бабушку Бри в бою не участвовать. И сейчас она гордо восседает на крупе герцога, недалеко от меня, и время от времени повизгивает от восторга.

У дам своя, особенная задача — прорваться в тыл к эльфам и повыбивать вражеских магов. Сколько смогут. По моим расчетам, эльфийские волшебники должны быть уже истощены. Они же, бедные, столько сил на нашу пехоту потратили. Кентаврам, несущим воительниц, дана команда без нужды дамами не рисковать. При первой же необходимости сматываться. Конечно, мы снабдили нашу конно-бабскую роту телепортационными амулетами, но что-то говорит мне о том, что едва ли наездницы ими воспользуются. Они же не хуже зоргов от боя дуреют. А кентавры просто испытывают к перемещениям плохо объяснимую антипатию. Иксион пытался мне как-то рассказать, чем это вызвано, но я так и не понял. Что-то по поводу кентавра, не рассчитавшего траекторию и на половину вписавшегося в дерево. Бедняга выжил, но вот честь его сильно пострадала. Я не стал спрашивать — как. Представлять тоже не стал.

Вдруг передо мною появляется взмыленный кентавр. На котором, задом наперед восседает одна из девочек Бри. Аж замираю от абсурдности и красоты этого зрелища. Девочка, сжимающая стройными ножками лоснящиеся лошадиные бока, а нежными ручками — лук. Злобно оскаленный полуобнаженный кентавр.