На очаровательной мордашке сирены появляется раздумье. Она облизывается, глядя мне в глаза и проговаривает:

— Тебе, маг, многое может быть интересным. Впрочем, хочешь, я тебе спою?

— Хочу, — отвечаю, — никогда не слышал пение сирен.

Она улыбается и начинает петь. Восхитительные звуки. Невероятно широкий диапазон, и мелодия — изменяющаяся, но в то же время постоянно повторяющаяся, просто слегка измененной.

Сам толком не понимаю, как в моих руках появляется семиструнный бахтейн. Как давно я не играл на нем, не чувствовал его тяжести. Пальцы стали мягкими и непослушными, но, пусть не сразу, мне удается поймать ритм.

Сирена напрасно старается. После моих долгих и безуспешных попыток снять с себя рабское клеймо, я научился противодействовать большей части разновидностей магии разума, а потому могу сейчас просто наслаждаться музыкой. Впрочем, кажется, сирену мое противодействие тоже не смущает.

— Ватала, что ты делаешь?!

Гневный окрик Веры все портит. С неудовольствием откладываю инструмент в сторону. Сирена испуганно скрывается в море.

— Иди сюда, — говорю я своему ручному дракону, и она послушно присаживается рядом.

— Ну что ты боишься? — спрашиваю я, обнимая Верлиозию за плечи, — знаешь ведь, я не беззащитен.

— Я испугалась, — шепчет она, утыкаясь лбом в мое плечо, — они на такое способны…

Из воды выныривает зеленоволосая головка и недовольно произносит:

— Верлита, я просто играла!

— Знаю я, как ты играешь, — бормочет Верлиозия, не делая, впрочем, попыток сотворить из сирены какую-нибудь морскую лягушку.

— Ты дурочка, — отвечаю я и добавляю, — малолетняя.

— Идиотка, — отвечает Вера.

— Ага.

Сирена ныряет в воду, взмахнув хвостом, потом вновь появляется. На ее лице — широкая улыбка.

— Он хорошо играл, Верлита! Твоя игрушка нам нравится!

Нам?