Все отшатнулись. Кроме хихикающего Нарсиса, естественно.

— А меня бы тогда кто отвязывал? — полюбопытствовал он.

— Винсент. — огрызнулась я. — По старшинству.

Пыл пришедших на дружеский суд как-то упал. Никого не тянуло ни на одно условие. Все были согласны перетерпеть только корону Винсента в лоб. Хотя представить, как это будет, всем было сложно. Значит, Винсента бы поставили на один угол ринга, цель — на другой. Кто-нибудь утирал бы Винсенту лоб мокрым полотенцем, делал бы ему массаж, как боксеру. Или у него есть не только легкая и тяжелая короны, но еще и очень тяжелая, которой накрыло бы всех. Впрочем, если бы Гильберт лупил своим посохом не так сильно, как меня, и не при всех, как пришлось позориться мне, то это тоже перетерпели бы. Хоть это были бы совсем не те «дивные» ощущения, которые достались мне, которую никто не ругает и не отчитывает.

— Ребята, ну это правда глупо. — тихо высказался Инжен. — Ну, каждый бывает в дурацкой ситуации. Ведь она честно за всех заступалась.

В следующую секунду он замолк, поймав на себе всеобщие осуждающие взоры.

— Ясненько. Мне тоже под обстрел? — угадал он. Все не сговариваясь кивнули. Не очень синхронно, но в общем вполне однозначно. Он грустно вздохнул и, встав с места, присоединился к моей избиваемой компании.

— Итак, чем будете отрабатывать наше расположение? — полюбопытствовал Гильберт.

Я глянула на него, вроде мельком, но он понял, что лично ему еще долго придется думать, как вернуть мое расположение. Тут все напряглись. Стало ясно, что раз Инжен перешел на мою сторону, то ему испытаний не достанется. В воздухе витала мысль, а не перейти ли на мою сторону всем. Но я придала лицу неприступную мысль. После чего меня в спину толкнул Сальнес.

— Ты сначала испытай на себе гнев его величества. А потом уж решай, а стоит ли нас отправлять на какие-то там испытания.

— Ну, слушай. — вмешался Инжен. — У них и так есть испытание. Среди них нет нормальных людей, каких предпочел бы Винсент. Отмени ты свои условия.

— Ладно. — смилостивилась я. — Но тогда сами придумывайте, чего нам с ним делать.

Инжен согласно кивнул, и мы неуклонно скрестили руки на грудях.

Все задумались. Их лица выражали неуклонную работу мысли. Ведь это должна была быть какая-нибудь весомая гадость, чтобы Винсент разорался. Но не настолько, чтобы нас послали на казнь или куда-нибудь в ссылку.

— Ну… обкуриться при нем, и ему предложить. — предложила я.

— Ага. Еще скажи напиться и созвать девочек. — буркнул Гильберт. Я припомнила, что он не видел, как действуют на нас сигареты и сигаретный дым. Помнится, в тесной комнате даже на некурящих сильно подействовал дым.