— Ладно
— Ладно, — повторяет он, нажимая на экран.
Но затем, когда Сэм уже хватается за ручку дверцы, Джастин выворачивает руль, так что Сэм боком заваливается на него, вгоняет педаль газа в пол и под рев восьми цилиндров на головокружительной скорости устремляется обратно по той же дороге, где только что тащился вперед, как черепаха.
— Что ты делаешь?!
— Не знаю. Надеюсь, то, что нужно.
Уже шестьдесят миль в час.
— Мы что…
Семьдесят.
— Думаешь, что?..
Восемьдесят… А затем, перевалив за девяносто и пропуская мимо ушей неустанные протесты Сэм, когда небо над головой начинают рубить лопасти вертолета, когда впереди вспыхивает все больше мигалок, завывают сирены, — во второй раз выворачивает рулевое колесо и рвет к деревьям; машина раскачивается из стороны в сторону и подскакивает на ухабах скверной грунтовки, пулей проносится через густую лесополосу, пока не вылетает с другой стороны в широко раскинувшиеся поля и снова сворачивает к горизонту, с каждым маневром преследуемая видимыми и невидимыми объектами.
Оцепенев от паники, Сэм вытягивает шею вперед, чтобы разглядеть вертолет над головой, и, в отчаянном усилии покончить с этим, тянется к ручному тормозу, но Джастин ее перехватывает. Его правая рука, его хватка слишком сильны, и он не уступает. Заглядывая ему в лицо в поисках ответов, видя в профиле написанную на лице решимость, нацеленность на некий пункт назначения, Сэм поражается его таинственному спокойствию, словно он готовился, с самого начала зная, что до этого дойдет.
— Объясни! — перекрикивает она рев двигателя. — Объясни, что это значит!
— Я должен их всех разоблачить. Все эти их дела.
Видя впереди конец поля, а позади — торнадо пыли, Сэм подбирается перед ударом, когда Джастин решает прорваться через проволочную ограду, а не железные ворота и потом сворачивает — волоча деревянные колья и проволоку — на другую двухполосную асфальтовую дорогу, ведущую на восток.
— Там впереди тоннель, — сообщает он. — Ты выйдешь. Телефон у тебя?
— Ты это о чем?
— О телефоне, который я тебе дал в видеосалоне.
— Да.