Его совсем не учили? Кто в здравом уме протягивает руку нежити?

Ирграм оскалился… и руку принял. Осторожно, чтобы не сломать тонкие человеческие пальцы. Ладонь у мальчишки уже широкая, а пальцы вот тонкие, изящные. И сила внутри… да, сила есть, теплится огоньком.

И не огоньком.

Почуяв Ирграма, сила устремилась навстречу. И отступила, сдерживаемая барьером.

Рывок.

А рытвенник сам взлетает на берег и, оказавшись на сухой земле, начинает отряхиваться.

— Ты ж… вот же ж! у отца собаки тоже после охоты, если в грязюку какую залезут, — барон со смешком вскинул руку, защищаясь от капель. — Так потом отряхиваются… отряхивались. И отец еще говорил, что это нормально, что какая охота без грязищи.

Рытвенник тявкнул и, упав на бок, покатился по земле. Ему явно не нравилась местная вода.

— Эй, руку, может, отпусти, — барон глядел прямо и без страха.

Так уверен, что клятва удержит Ирграма? И не позволит причинить вред? Хотя… да, удержит и не позволит. Только вот…

— Ты маг.

— Я? — мальчишка второй рукой смахнул пыль с волос. — Да… вроде как есть капля силы, но капля и только. Отец же ж все хотел, чтобы она проснулась… точнее, как понимаю, не столько он, сколько матушка. Но толку от этой капли.

— Не капля, — Ирграм ощутил силу там, внутри, причем столь явную, что странно было, как он не заметил её прежде. И не только он.

— Не бойся, — Ирграм потянул руку к себе и надавил на запястье, заставляя раскрыться ладонь.

— Я и не боюсь.

Ложь.

Может, не боится, но всяко опасается. Запоздало вспомнил, кто таков Ирграм. И что он может.

— Кровь, — было желание просто вцепиться в эту, не слишком чистую руку. — Поделись кровью.

Ирграм чуть подумал и вспомнил слово, которое так ценили люди.

— Пожалуйста.