Но дружеские тоже были от него не в восторге. Джай одумался и повел разговор спокойнее:
— Зато ты имеешь отношение к выбору пути и тащишь нас самыми колдобинами!
— Советуешь мне сдаться Архайну и вообще ничего не делать?
— Да нет же, — возмутился обережник, — ни в коем случае! Но, может, стоит делать что-то другое? Мне надоело ежедневно разминаться с Привратницей на каких-то полвыстрела!
— И что ты предлагаешь?
— Ну не знаю… надо хорошенько подумать!
— Думай, — разрешил Брент, не глядя на Джая, чтобы тот не догадался, как ему самому хочется повалиться лицом в землю и, глубоко запустив в нее пальцы, завыть от безысходности. — Да снизойдет на тебя Иггрово озарение со всех Его ликов…
— Ты бы меня еще знаком Двуединого осенил, — обиделся парень. — Откуда ты вообще такие выражения знаешь? Шпаришь, как по Уставу, про плеть я вообще молчу… мне иногда кажется, что рядом настоящий йер идет!
«
— Я три года был Внимающим.
— Чего?!
Этим неожиданным признанием Бренту удалось выторговать у ошарашенных спутников несколько минут тишины, чтобы собраться с мыслями.
— Жрецами не рождаются, иначе йеры уничтожали бы нас еще в колыбелях, как Привратниц. Более того: до обряда посвящения Внимающие ничем не отличаются от «побегов» — это люди, способные взывать и использовать полученную силу. Дхэры и Привратница подбирают из них служителей на свой вкус, по рождению мы равны. Я стал «шипом» в двадцать семь лет… за месяц до первой смерти.
— Так ты, что ли, «провалил» Приобщение и решил назло Иггру пойти в жрецы? — предположил Джай, снова подозрительно набычившись.
— Я от него отказался, — огорошил его Брент. — В мантии меня принимают за служителя Темного — к тому и шло. Никто из наставников не сомневался, что меня ждет успешная карьера, вплоть до Приближенного. Но чем больше «Иггровых таинств» мне открывалось, тем противнее становилось. Йеры оказались не самоотверженными, безгрешными божьими слугами, а обычными людьми, выдающими свои слабости за волю Светлого, пороки — Темного…. А потом я узнал об ордене.
«