Когда погоня наконец добежала до разлома, от переправы осталось колышущееся, зыбкое кружево, распадающееся на глазах.

Ожидаемых проклятий и стрельбы не последовало. Обережники терпеливым вороньем выстроились в рядочек на краю.

— Темный в помощь, брат, — моровым ветерком прошуршал над Границей негромкий голос. — Тебе еще не надоело бегать за судьбой, как псу за собственным хвостом? Может, стоит поискать ее позади, а не впереди себя?

Брент оцепенел. Ему не надо было оборачиваться, чтобы знать, с каким выражением смотрит на него Архайн. Мышка думает, что ей удалось вырваться из когтей? Ну-ну…

— Тварь все равно не сможет тебе помочь, — продолжал йер. — Пока кристалл у меня, это не под силу даже Иггру. Лучше вернись по доброй воле, нам есть о чем побеседовать…

— Хэй, чего ты застрял?! — возмутился ЭрТар, дергая жреца за рукав. — Нашел кого слушать! Да и говорить с ним — только язык пачкать, тьфу!

И, верный своему слову, сделал в сторону того берега несколько жестов (которыми издревле общались разделенные ущельями горские пастухи), по отдельности означающих «овца», «посох», «кривой» и «свадьба». Архайн, разумеется, ни одного не понял, но по рвению показчика догадался, что вряд ли они складываются во что-то лестное.

— Что ж, — прошипел он, — если вы не желаете слушать Светлого, пусть вас вразумляет Темный!

Йер с оттяжкой хлестнул по лаве. Это наконец вывело Брента из ступора. Жрец ответно взмахнул плетью, отметая огненный град, и попятился, переходя на бег.

Заговорить с Архайном он и так бы не смог.

***

— Не стреляйте. — Йер пригладил волосы, пропустил челку сквозь растопыренные пальцы, как умывающийся возле очага кот. — Тваребожца этим не взять.

— Но уйдет ведь, господин! — с профессиональной обидой возразил старшой. — К Твари своей помчится…

— Пускай. — Приближенный повернулся спиной к разлому, и Хруск увидел, что Архайн самодовольно улыбается. — На это я и рассчитываю. Зато когда он ко мне вернется, мы будем точно знать, где она и что из себя представляет.

***

«Тваребожцы» далеко убегать не стали, спрятались в кустах и часок пошпионили за врагами. Ничего интересного не увидели: йер и обережники с удобством устроились посреди пляжа, выставили караул и завалились спать. За что были завистливо обруганы с пожеланием не проснуться.

Подошло время очередного Взывания. Брент уже смирился, что главный ритуал ордена превратился из великого таинства в публичное зрелище, и гнать рассевшихся кружочком друзей не стал. Мешать они ему не мешали, даже слегка добавляли решимости.

Пробудить семя удалось не сразу, но это была вина исключительно земли, иссушенной пришлыми тварями. Бледный росток вытянулся на несколько пальцев, застыл, словно принюхиваясь… и медленно, неуверенно изогнулся, указывая в просвет между Брентом и ЭрТаром.