— Сам же знаешь, что я ей никогда не гордилась — недовольно мотнув головой, словно маленькая лошадь, проворчала девица, припоминая все связанные с этой частью тела неудобства и проблемы — Слишком уж большая она была и постоянно мешалась. А на втором курсе стала еще больше после чего пришлось решать эту проблему радикально. Но нет бы мне сходить со своей просьбой к госпоже Саморе, а я додумалась обратиться за помощью к Вивьен Далькорн. Она конечно не отказала своей самой нелюбимой ученице, но сделала все по-своему и отрезала мне все едва ли не до грудины. Другие знакомые целительницы потом немного подправили, но после ’’порадовали’’ меня, сказав что расти они даже с магией больше не будут. Изуродовала ученицу на всю жизнь… а еще «Спасительницей» называют — поведала о своей, теперь уже маленькой, беде Сария по меря своего краткого пересказа событий трехлетней давности, с едва заметной усмешкой наблюдая за тем как медленно вздымаются густые брови сотника Курзана, едва не теряясь в волосах в самой верхней своей точке.

— Это что ж ты такого сделала «самой» госпоже Далькорн, что она на тебя так шибко осерчала? Надеюсь ты ничего дурного там с ней не сотворила? — с ощутимым беспокойством в голосе уточнил мужчина, на что та лишь легкомысленно махнула рукой и, немного громче чем хотелось бы, высказала свое мнение о недостаточном уме и плохом характере самой известной целительницы прошедшей войны, спасшей за десяток лет далеко не одну тысячу жизней.

— Да ну ее! Дурная на голову истеричка! Обиделась из-за какой-то мелочи и потом мешала учиться на протяжении всех пяти лет. Ну а что такого я сделала? Всего лишь отказалась от ее наставничества — казалось, что бровям уже некуда было ползти, но сотник еще немного поднатужился и окончательно спрятал их в волосах, а остальные стражники и кучер нагнавшей девушку телеги начали довольно громко шептаться, обсуждая наглость одной конкретно взятой ученицы академии. Но Сария по этому поводу нисколько не смутилась и, бесцеремонно ткнув пальцем в шептунов, подтвердила их слова — Вот-Вот! Ректор почти также говорил. Но в конечном итоге господин Ирдарус сделал меня своей личной и пока единственной ученицей. Отличный мужик! У него дома просто огромная личная библиотека и он разрешал мне в ней копаться — после такого завершения мысли стражники уже начали обсуждать молодую магессу с явным уважением, а Курзан отвернулся и тихо посмеялся, наконец-то признавая изменившуюся, но все также помешанную на книгах девчонку… которую он, в какой-то мере считал своей дочерью.