Вдохновившись чужой работой, я уже в некотором предвкушении открыл дверь в штурманскую рубку и не разочаровался ни капли, скорее, даже наоборот. Всё, что только мог я себе представить хорошего, всё это тут было и даже больше. Всё-таки маловато у меня фантазии, да и та, что есть, она хуторская немного. Были, конечно, у меня до этого момента какие-то свои представления о прекрасном но, попав сюда, я с некоторым стыдом запрятал их поглубже, где им отныне и впредь самое место.

Коридор был слабым подобием штурманской рубки, негде там было размахнуться, здесь же Гимли оторвался по полной. Здесь царила та самая функциональность, что сумела превратиться в декор. Огромные лобовые окна давали просто ошеломительный обзор, ведь даже стоя посередине рубки, я видел вперёд и по сторонам примерно так же, как раньше сидя в кресле.

Новый штурманский стол, навскидку раза в полтора больше старого, был аккуратно вписан в левую сторону рубки. Стеллажи для карт, пока ещё пустые гнёзда для моего навигаторского инструмента, антиштормовые шкафы и прочая такая же мебель, поручни и два пилотских кресла, — описать всё у меня не хватило бы слов, здесь работал настоящий художник. Появилось странноватое желание обнять всё это и не отпускать, объявив своей и только своей прелестью, теперь я понял Далина и его ревность.

Новая мощная приборная панель обзавелась целой кучей дополнительных циферблатов, но шесть главных авиационных приборов теперь были у каждого свои, а не как раньше, одна группа просто по центру. Усевшись в своё кресло, я внимательно рассмотрел указатели воздушной и вертикальной скорости, курса, поворота и скольжения, авиагоризонт с высотомером, положив руки на рычаги управления и поставив ноги на педали.

Прав был Антоха, удобно стало до невозможности, я свободно сидел и мог до всего дотянуться, при этом не было и тени стеснённости, мне абсолютно ничего не мешало и ничего не загораживало. В обзорную же кабину я мог нырнуть, не опасаясь что-либо задеть, как раньше, да и места в ней стало с избытком, хватило на полноценное сиденье, простая брезентовая лента на откидной раме, что служила мне стулом, ушла в прошлое.

— Ты долго там? — расслышал я в тишине голос Арчи, и опомнился.

— Сейчас, — крикнул я ему, — минуту ещё дай!

Настала пора и в самом деле переходить к главному, так что я закрыл глаза, чтобы никого не смущать и тихонько позвал того, кого здесь почему-то ещё не было:

— Кирюха! Кирентий Кузьмич, ты где прячешься?

— И ничего я не прячусь, — в обзорной кабине что-то зашевелилось и оттуда показался наш трюмный. — Мешать не хотел. А так я за тобой следил!