– Тогда не шевелись.

И затем остался только крик, бездыханный, бесконечный, крик, способный заглушить даже рев Слепой Вечности… Другой протянул нечеловеческие пальцы, коснулся разума и души мироходца, и принялся – о, как же медленно и осторожно он это делал, – складывать и соединять.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Оказалось, что с пьяных глаз округ Аварик выглядел ничуть не симпатичнее. Ирримовое вино сладко туманило разум, но и оно не сделало приятными взгляду загаженную булыжную мостовую, полусгнившие крыши построек и слякоть, сплошь покрывающую дороги. Даже сладкий аромат выпивки не задерживался в носу достаточно долго, чтобы перебить смрад постоянного разложения и вышибающие слезу миазмы, которые здесь считались воздухом. Приземистые дома и торговые лавки клонились к земле, как нетвердо стоящие на ногах старики, а широкие пустыри между ними напоминали дырки от выпавших зубов. Пожалуй, единственным преимуществом этого вечера было отсутствие комаров.

Обычно дожди выманивали целые тучи насекомых из болот и сточных канав, представляющих собой зыбкое основание Аварика. Но, кажется, даже эти твари решили взять передышку в ночь празднования Избавления.

Каллист Рока спустил немалую сумму на то, чтобы довести себя до состояния изрядного опьянения. Теперь он с огорчением смотрел по сторонам и чувствовал, что мир упорно не желает выглядеть так, как ему, Каллисту, пришлось бы по нраву. Это было в высшей степени нелюбезно с его стороны.

Но не только Аварик отказывался подчиняться его пьяным прихотям. И, если сравнить упрямство обстановки вокруг с упрямством некоей чародейки с волосами цвета воронова крыла, то, несомненно, гнусный округ был еще вполне сговорчивым.

При мысли о женщине, которую он оставил в таверне «Худой Конец», Каллиста так скрутило, что от боли он согнулся пополам. Он присел и выждал несколько долгих мгновений, пока ком из желудка не подкатил к горлу. Дрожащей рукой – дрожащей от чрезмерного количества вина, а не от каких-либо глубинных переживаний, как он сам себя убедил – Каллист утер лицо, постаравшись одновременно убрать с него страдальческое выражение.

И уже не в первый раз Каллист пробормотал несколько крепких словечек в адрес некоего типа, из-за которого он был вынужден влачить столь жалкое существование. Подумать только, еще год назад он прожигал жизнь в тени высоких башен Равники. А сейчас? Сейчас вокруг едва ли можно было найти постройку, способную отбрасывать хоть какую-то тень. Чтобы опуститься еще ниже, Каллисту потребовалось бы поселиться прямо в сточной канаве.