Одного этого было бы достаточно, чтобы самый мягкосердечный человек забыл о всепрощении, а Каллист так и вовсе не отличался излишней добротой.

Но игра бы стоила свеч, если бы она сказала «да»…

Исчерпав в своем пьяном мозгу весь запас ругательств, Каллист уставился себе под ноги. Сейчас он даже не мог различить цвет сапог из кожи василиска, одной из немногих оставшихся у него роскошных вещей, столь жирно они были покрыты толстым слоем болотной тины, которая каждый раз после дождя обильно сочилась из-под брусчатки. Сапоги расплывались у него перед глазами. Каллист понял, что его сейчас стошнит, и рассердился, что дорогое ирримовое вино пропадет впустую. Однако мысль о том, что он может упасть на четвереньки прямо посреди дороги, заставила его взять себя в руки. Каллист все еще мог различить отголоски музыки и топот танцоров на празднике в честь Избавления, доносившиеся со стороны «Худого Конца». Он бы трижды возненавидел себя, если бы кто-нибудь из нынешних посетителей таверны решил пройтись по переулку и увидел, как его выворачивает наизнанку. Уверенной, но нетвердой походкой, которая помогла ему сойти за трезвого разве что в собственных глазах, Каллист двинулся дальше.

Округ Аварик был невелик, как и все окрестные поселения. Он находился на отшибе, и со всех сторон его окружали такие же захолустные районы, между которыми в некоторых местах прорывались на поверхность подземные болота – уродливые и смердящие язвы на стареющем лике Равники. Люди жили здесь только потому, что все прочие места, которые они могли себе позволить, были еще хуже, а нескольких грибных огородов хватало, чтобы прокормить целую ораву. И, хотя «Худой Конец» и дом, который Каллист делил с женщиной, повинной в его нынешнем нетрезвом состоянии, находились на противоположных концах Аварика, обычно между ними было всего двадцать минут ходьбы неспешным шагом.

Другое дело, что «обычно» ноги Каллиста не заплетались так сильно, как сейчас. К тому же он уже дважды умудрился свернуть не туда. Прошло больше получаса, но он все еще мог слышать далекие обрывки песен, а от уличного смрада уже начинало резать глаза…

К тому же ему срочно понадобилось уединиться, чтобы избавиться от излишков вина. Каллист взглянул себе под ноги, потом в ближайший проулок, – где было примерно по щиколотку болотной воды, щедро приправленной всевозможными отбросами, – пробормотал: «Да пошло бы оно все…», и свернул с улицы.

Его передернуло, когда сапог раздавил под водой что-то скользкое и упругое, но переполненный мочевой пузырь оказался сильнее беспокойства о сохранности обуви. Будь Каллист чуть трезвее, или, наоборот, чуть пьянее, он задумался бы о возможном столкновении с канализационными гоблинами, или даже с грибоподобными созданиями Гольгари, чудом пережившими соперничество и крах гильдий. Но сейчас ему было все равно.