Камигава: Рассказы

Камигава: Рассказы

Тайна гор Jay Moldenhauer-Salazar

Тайна гор

Jay Moldenhauer-Salazar

Рюсаки Кумано изможденно брел по небольшому скалистому плато, удаляясь от укрытия горного склона. Он не был в восторге от прогулки к этому острому отвесному утесу, где завывал ветер, угрожая сбросить его на горную тропу внизу.

Жесткие, черные брови Кумано нахмурились, когда он выглянул за край утеса. Там, в миле от него, он разглядел четыре силуэта – один из них весьма крупный – двигающиеся тяжело и медленно по обледеневшей горной тропе. Тропа эта, петляя через обветренный гранит, вела лишь к Кумано. Он чувствовал, как расставленные магические обереги рушились под ногами приближающейся группы непрошеных гостей. Кумано вздохнул, и ветер унес прочь туманное облако его дыхания. Его начинали пугать эти периодические визиты, всегда окутанные пеленой таинственности. Теперь ему оставалось лишь ждать.

Шерстяной плащ Кумано отчаянно хлестал на ветру, когда он отошел от обрыва. Он немощно ухватился за свои одежды. Ветер пронизывал насквозь тяжелую накидку из кожи буйвола, плотную рубаху хаори и мешковатые штаны сузукаке, вея холодом сквозь его грубую, мозолистую кожу, и, видимо, сквозь сами кости.

Снег и лед хрустели под его ногами, когда Кумано пересек плато на своих худых, изможденных ногах. Его сгорбленный силуэт рухнул наземь перед грубым деревянным алтарем, установленным у самого горного склона. Алтарь состоял из деревянных досок, составленных вместе, две, как подставка, а одна уложена горизонтально для подношений. На алтаре лежало два предмета, посох с металлическими кольцами, длиной с рост Кумано, и раковина моллюска, размером меньше, чем его кулак. Оба предмета тряслись с каждым порывом ветра.

Склонив покрытую шерстяным капюшоном голову к алтарю, Кумано приступил к медитативным упражнениям, заполнявшим большую часть его дней. Сначала он сосредоточился на тишине, отстраняясь от завывающего ветра и пронизывающего холода. В тишине он искал образы. Сквозь сомкнутые веки Кумано видел танцующие языки пламени и молнии, пока они не слились воедино. Образы дополнились звуком. Раскаты грома и рев полыхающего огня затмили его слух. Кумано замедлил дыхание, впуская в себя эту сцену. Он позволил огню и молниям унести себя, дрейфуя на них, словно на плоту. Благодаря его магии, изучаемой и оттачиваемой на протяжении всей его долгой жизни, холод и голод могли лишь истязать Кумано, но были неспособны убить его. Он годами выживал на этом отвесном скалистом плато с одним лишь алтарем и своими упражнениями по  сосредоточению силы воли.