Кумано прокашлялся. – Я с радостью расскажу тебе все, что знаю, но боюсь, это вряд ли тебе пригодится. Много лет назад я отправился в это отдаленное место, чтобы медитировать о бедах нашего мира. За эти годы у меня действительно были гости, и, да, эти гости были из мира духов. Все они требовали ответов о том, чего требуешь ты. Все они отказались верить в мое неведение, и потому, все эти встречи, к сожалению, завершились смертью. – Какказан взревел в ответ на эти слова, но Кумано бесстрашно продолжал.

- И все же, я попытаюсь снова, и скажу то, что говорил тем, кто приходил до тебя. – Следующие слова Кумано были произнесены медленно и старательно, чтобы их было слышно сквозь ветер. – У меня не было тайн, когда я взбирался на эту гору, не находил я их здесь и после этого. Мы можем поговорить о холоде и скалах, ибо это все, что я познал за последние годы. Я даже подозреваю, что ты сможешь ответить на мои вопросы об этой скале, с которой я уже чувствую некоторое родство. Но у  меня нет никаких тайн, Какказан, лишь жалобы на старые кости и усталые мысли. Я не могу помочь тебе.

- Ты пытаешься защитить того, что вызвал гнев О-Кагачи? – Недоверчиво проревел ками. Три мелких духа затрещали и забегали по плато, прыгая в очевидной ярости.

Кумано умоляюще поднял руку. – Я никого не пытаюсь защитить. Я не испытываю любви к Конде, и рад был бы видеть жестокую кару за его преступление. Он безумец, алчущий славы. Я лишь говорю тебе, что я не ключ к его краху, что бы тебе ни говорили. Если ты не скажешь мне, кто сбил тебя с толку, то умоляю тебя оставить меня и рассказать всем, что я не знаю ничего полезного.

Теперь тишину хранил Какказан, но это была жуткая, давящая тишина. Кумано подавил еще один вздох. Он сказал то же самое другим ками, и подозревал, что знает, чем это кончится. Кумано решил повторить свою мольбу.

- Если ты скажешь мне… - начал он, но рев Какказана прервал его мысль.

- Сегодня ты навлек на себя смерть! Я с удовольствием испепелю твою плоть! – Одним движением массивной кисти, Какказан выпустил из руки все три цепи.

Три ками бросились вперед, а их цепи исчезли в дыму. Ками Пепла, пятная снег своими серыми ногами, поставил когтистые лапы по бокам от Кумано и опустил голову. Лицо старца с гневно сбившимися лохматыми бровями раскрыло беззубый рот в безмолвной ярости. Рот растянулся невероятно широко, и одним движением опускающейся головы, он проглотил Кумано целиком.

Кромешная тьма окружила его, и в следующий миг все тело Кумано вспыхнуло ярким желтым огнем. Языки пламени танцевали по его рукам, устремляясь к его посоху, которым он взмахнул над головой.