Оба бросили карты, и Селтербейер, радостно рыкнув, загреб банк.

— Мужики, вы совсем обалдели? — возмутился я. — Его величество вывешивает указ, а вы тут занимаетесь хрен знает чем, кормите меня байками и трендите, что Макфей не принимает?!

Оба удивленно уставились на меня, в первую секунду растерявшись от такого наезда. Переглянулись, и, судя по выражению глаз, до них стало доходить, что они и правда глубоко неправы. Усатый страж вскочил и махнул мне рукой, приглашая следовать за ним.

— Пошли, провожу.

Он повел меня к каменной арке, за которой виднелся небольшой коридор. Едва мы покинули зал, Селтербейер зашептал:

— Спасибо, парень. Этот Курдим тот еще жук, нечасто удается его обыграть. С меня должок. — Голос его стал громче: — К Макфею вот по этой лестнице, поднимешься и сразу упрешься.

Он сделал мне ручкой, а я отправился наверх и сразу наткнулся на массивную деревянную дверь, из-за которой доносился богатырский храп. Недолго думая, постучал, внутри с металлическим звоном что-то упало, следом послышался недовольный рык:

— Кого там еще принесло?!

— По указу короля! — бодро гаркнул я.

Лязг запора, скрип двери — и передо мной появился взлохмаченный Макфей. Толстый, борода лопатой, морда сонная.

— Какому еще указу? Ты кто такой?

— По которому каждый может получить особое задание у начальника стражи.

— Тьфу ты, болван! — поморщился он и распахнул дверь. — Заходи, коль пришел.

Пройдя мимо него, я оказался в средневековом аналоге кабинета. Каменные стены завешены знаменами и парадным оружием, в углу здоровенный кованый сундук, посередине — массивный стол с валяющимися на нем свитками, чернильницей с пером и маленькой статуэткой неизвестного мне бога. Рядом гобеленовое кресло, явно принадлежащее хозяину, на полу возле него — блестящий шлем с красным пером. Подозреваю, что он свалился с головы спящего Макфея, когда я так некстати начал долбиться в дверь.

Начальник стражи уселся, а я остался стоять перед ним, как мальчишка. Поискал глазами, куда бы приземлиться, но ничего подходящего не нашел. Не на сундук же садиться.

— Ну, какое тебе задание? — проворчал Макфей.

— Оба.

Он потянулся за свитками, развернул один, второй и, взяв перо, начал медленно писать. Походу, грамоте мужик обучился буквально на днях: от усердия он даже высунул кончик языка.

Странно. Я думаю о нем, как о реальном человеке. Может, не так и неправ был Денди, когда говорил, что неписи — тоже люди.

— Та-ак... угу... Гермес... — бормотал между тем Макфей.