Девушка замолчала, заново переживая неприятные воспоминания.

— А душечка-то моя, цветок небесный, даже вред никому причинить не может. Обездвижила ее, привязала к месту, а потом говорит — сейчас, мол, я все зло из нее высосу и добро вселю. Подошла, взяла ту убийцу за руку, стоит, бормочет что-то. Та постояла-постояла, да упала, и дух из нее вон. Видать, не могла она жить без черноты в душе. Полежала с полминуты и растаяла. А мы с хозяйкой вернулись к дилижансу, потому как она сказала, что травы больше собирать не хочет.

По моим впечатлениям, Маури никак нельзя было назвать небесным цветком. А вкупе со странными словами, какими был сформулирован квест на ее поиски... В общем, у меня появились кое-какие идеи.

— Ты не помнишь, как звали ту женщину, что на вас напала?

— Дермина... Нет, Дердемина. Или... Простите, не помню точно.

— Что было потом?

— Да ничего, — пожала плечами Райна. — Поехали дальше. С неделю еще, наверное, в пути были, а потом нас у ворот остановили да оставили возле города во временном лагере.

Поднявшись, я сорвал на ближайшем кусте яркий цветок и приладил его к волосам девушки. Она зарделась и смущенно улыбнулась.

— Спасибо за рассказ. Скажи, могу я повидать твою хозяйку?

— Конечно. Но это бесполезно, господин Гермес, уверяю вас.

— Я все-таки попробую. Веди.

Мы вернулись в здание монастыря, поднялись по лестнице, и я вслед за Райной прошел по коридору мимо множества дверей. Наконец она приоткрыла одну из них, заглянула сама, потом пригласила меня. И прошептала:

— Госпожа, как обычно, лежит. Ничего не поменялось.

— Хорошо. Подожди меня здесь.

С этими словами я закрыл дверь, оставив служанку скучать в коридоре. И шагнул в комнату. Она была совсем небольшой, вмещала лишь кровать и крохотный столик со стулом.

На постели тихо и недвижимо лежала женщина. Черные кудри разметались по подушке, руки молитвенно сложены поверх одеяла, остановившийся взгляд устремлен в потолок.

Это была не она. И все-таки она. Черты лица, волосы, телосложение — все то же. Но неуемная обольстительность, от которой сразу становилось тесно в штанах, исчезла. Теперь это была трогательная, хрупкая и явно очень больная женщина.

Я сел на стул, взял ее за руку и тихо позвал:

— Маури.

Никакой реакции. Встал, заглянул ей в глаза. Они были неподвижны, как у изваяния. Что же с тобой случилось, чаровница?