— Зато теперь тебя почти не видно.

Я ушел в инвиз и, взяв ее за руку, уверенно устремился в Пустоши.

Поначалу мы шепотом переговаривались, но вскоре замолчали. Я шел и думал, думал, думал. Иду в неизвестность ради тех, кто по моей милости застрял в игре. Руддер, Дерзкий Серж, Гааз. Вспомнились и другие игроки — кто задумчивый, кто веселый, смеющийся. Что их всех ждет, если миридам не удастся собрать артефакт? Они останутся здесь. Конечно, Арсений и его команда сделают все, чтобы поддерживать их жизнь, но сколько они смогут это делать — полгода, год, два? Не бесконечно же. Рано или поздно тела в капсулах захиреют, мышцы ослабеют до такой степени, что по возвращении в реал — если вдруг оно состоится — людям придется заново учиться ходить. Но это полбеды, гораздо страшнее то, что станет с их душами, с их психикой. Сумеют ли они приспособиться к новой жизни, к миру с каждодневными убийствами, болью, лишениями? И не станут ли считать это новой нормой существования, нормой, в которой агрессия и прибыль важнее человеческих отношений?

Не знаю, что случится с другими, но в отношении себя такого допустить нельзя. Я буду помнить, что я не персонаж, не вор, не запертое в виртуале беспомощное тело. Нет, я личность со своим характером, знаниями и четким представлением, какой должна быть нормальная жизнь. Пусть раньше у меня и были весьма странные ориентиры, но, пожив здесь, я многое понял. И теперь дорожу своим новым «я». Поэтому не дам себя сломать, не дам расчеловечить тем странным обстоятельствам, в которых оказался. Да, я здесь не по своей воле. Да, я не могу пока ничего изменить. Но буду стараться это сделать и приложу все усилия, чтобы помочь миридам спасти игроков. Мы обязательно добьемся своего, и все будет, как надо.