— Думаешь, если будешь сидеть на дереве, вместе с птичками, тебе не придется носить тактический жилет? — Лея улыбнулась, терминология явно была ее коньком.

— Придется? — С наигранным отчаяньем воскликнул я. — Все, увольняюсь и ухожу от вас, вы все тут нехорошие.

— Какие есть. — Лея вновь уткнулась в монитор. — Хватит ворчать, Слейвин. Иди лучше поспи, ты недобрал уже часов семнадцать.

— Не могу. — Пытаясь подавить вздох, ответил я. — Пока не могу. Только лягу, сразу в голову мысли нехорошие лезут.

— Что за мысли? — Девушка снова посмотрела на меня.

— Да так, просто мысли, по поводу всего. — Помня, что Лея еще и психолог, я постарался увильнуть от вопросов. — Ничего особенного.

Убрав оружие и снаряжение в старый шкафчик из спортивного зала, я собрался было идти.

— Любишь девушку, но не знаешь как сказать ей об этом?

Вопрос остановил меня как холодный душ.

— Лея не надо, прошу тебя. Все хорошо.

— У нее да.

Я поднял глаза. В дальней части помещения, в небрежной, даже вульгарной позе, Хантер сидел на широком потрепанном диване, держал на коленях свой винчестер и, попыхивая дорогой сигаретой, рассказывал парням из сопротивления о своем сегодняшнем, опасном и весьма удачном походе. Парни и мужчины, даже женщины, вся группа периодически взрывалась хохотом. Среди слушающих и смеющихся была Рика. Она сидела в опасной близости от Хантера, в очень опасной.

— А вот у тебя? — Говорила Лея мне в спину.

— Все отлично. — После небольшой паузы, собравшись, проговорил я. — Все так, как и должно быть.

— А, по-моему, все совсем не так. — Лея потянулась, встала со своего места и присела рядом со мной, на ящик с патронами, возле которого я остановился. — Я вас люблю, всех вас люблю. Не только потому, что нас объединяет одна большая проблема, но и потому что вы все очень хорошие ребята. И я всем вам желаю добра. Поэтому я не могу спокойно смотреть на то, как ты медленно губишь себя. Ты плохо ешь, почти не спишь, я не говорю о том, что ты стараешься лезть в самую гущу, хоть и делаешь вид, что это случайность и что тебе это совсем не в радость. Слейвин, я все понимаю и не мне тебе советовать, но ты еще совсем молод и глуп, как любой мальчишка.

— Спасибо, рад это слышать. — Холодным тоном ответил я, не поворачиваясь.

— Можешь обижаться на меня сколько угодно, только я права и ты поймешь это через несколько лет. Если человек действительно тебе дорог — борись за него. Не падай духом, не опускай руки, не делай выводов о качестве ружья, не вставив патрон в патронник и не спустив курок.

Я горько усмехнулся.