Всё и так понятно. До того, как цветущие Сады обратятся в прах.

– Это ужасно, – прошептала рыжая.

– Мы ничем не можем помочь, – так же тихо сказал Дорофеев.

– Вы этим себя успокаиваете?

– Мы все сейчас чувствуем примерно одно и то же, адира. И эта фраза не успокаивает, а объясняет.

– Мы никогда этого не забудем.

– Да, адира, никогда.

Наверное, они могли приземлиться и забрать хоть кого-то, но Кира прекрасно понимала, что начнётся в этом случае, как поведут себя перепуганные жители, как будут рваться к ним вооружённые мародёры и как поведут себя те из них, кто не сумеет попасть на «Амуш» – начнут стрелять по кораблю из всего, что у них окажется. Понимала, что Дорофеев не станет рисковать, и не спрашивала его об этом. Не мучила сильнее, чем он мучился сам.

– Каковы наши действия?

– Наамар выберет место за городом и приедет в него с Акселем. Мы поднимем их в «корзине», разоружим и… возьмём с собой.

– Вы сдержите слово? – удивилась рыжая. И лишь спросив, поняла, что спрашивать не следовало.

– Я его дал, – скупо ответил капитан.

Кира хотела извиниться, но не успела: поднявшийся на мостик радист радостно сообщил:

– Капитан, прошу вас немедленно пройти в рубку. Бабарский в эфире!

* * *

Хоэкунс.

Высокое искусство достижения цели.

Говорили, что попасть в знаменитые школы могут исключительно адигены, что только они способны выложить гигантскую сумму за обучение, больше похожее на пытку. За обучение, по итогам которого половина поступивших покидала планету, проклиная своё желание прикоснуться к Высокому искусству, а другая половина становилась отличными стрелками, треть из этой половины – выдающимися и единицы – непревзойдёнными.

В действительности аристократов среди учеников хоть и было много, но меньше половины. Долгое время Хоэкунс действительно считался искусством адигенов, но многие планеты выбрали другие формы правления, и постепенно бамбальеро начали становиться простолюдины – был бы талант.

У Крачина талант был.