Я сделала глубокий вдох. Нет, я не мог позволить своему страху контролировать меня. Я решил довести это расследование до конца, что я и сделаю. Моя жизнь закончилась. Я должен был помнить это. Я и так уже жил в долг, особенно теперь, когда Юра мог казнить меня или исчезнуть за то, что я сделал. Оставалось только сделать что-то стоящее в то время, которое у меня осталось.

Я знал, что пожалею об этом в тот момент, когда сказал это, но, если я собирался действовать как настоящий друг «третьего», я не мог бросить его. Если я действительно хотел знать правду, это был мой лучший шанс узнать ее.

— Тогда да. Конечно, я пойду с тобой и составлю тебе компанию, — сказал я, решая свою судьбу.

Глава 43 Возвращение в Зори

Глава 43

Возвращение в Зори

Мы не добились большого прогресса в поисках лекарства. В итоге я выбросил большую часть того, что скопировал, как совершенно бесполезное. Столько чепухи о призматиках, ни одна из которых не может быть применима. Но в моменты между сортировкой заметок и прослушиванием бормотания Арна о том, что он пишет, мои мысли постоянно возвращались к предстоящей вечеринке.

Я хотел этого, нуждался в этом, но в то же время это пугало меня так, как я никогда не мог себе представить. Что, если он не дал нужных мне ответов? Что, если это произошло? Освободит ли меня знание ответов или это окажется таким же бесполезным, как и все, что я делал до сих пор?

Потом был очень реальный страх, что я могу оказаться между разгневанным Юрой и убийцей Арном, пока они уничтожают все в поле зрения. Не привлекательная перспектива.

«Третий» не обращал внимания на мое внутреннее смятение и сосредоточил большую часть своих усилий на четкой организации своих теорий о социальных изменениях и единстве. Я пытался обуздать его большие надежды, но не смог придумать ничего достаточно убедительного, не признав прямо, что он был бесполезной фигурой в совершенно другой игре.

Это была не моя работа. Юра должен был сообщить своим гостям, что он ими всеми манипулировал.

Я упрямо пытался сосредоточиться на проекте «четвертого», но у нас было так мало работы, и я не понимал ни одной из задействованных теорий. Я возвращался в его мастерскую несколько раз в течение следующей недели, пытаясь выяснить, над чем именно он работал, когда все шло не так, но мои познания в алхимии практически отсутствовали. Стенографически он мог считать само собой разумеющимся требуемые часы поиска в учебниках, прежде чем я мог хотя бы начать понимать это.

Чтобы воспроизвести знания «четвертого», потребуются десятилетия исследований. А у нас не было десятилетий.