Ещё мне повезло в том, что часть комплектующих нашлась на складе. Нам не пришлось изготавливать станину, кожухи всякие и прочие элементы конструкции. Это на порядок ускорило процесс, который все равно занял почти месяц.

Спустя это время мы отволокли установку в поле, установили ее и пробно запустили. Не рвануло и она даже работала около часа, исправно создавая воздушную среду. После нескольких таких прогонов, запустили ее в постоянный режим работы.

Все шло хорошо, пока однажды к передовым постам не вышли потрёпанные жители деревни. Макс связался со мной сразу же и притащил старосту на переговоры. Присутствовал и дядя Вася, которого оторвали от своих исследований, поэтому он был крайне недоволен и предложил гнать этих умников в шею, не стесняясь в выражениях.

Прон с Лаской выглядели подавленными, сидя за столом. Им было неудобно, а ещё очень пугала охрана в страшной броне.

— Чем обязаны? — сухо поинтересовался я.

— На нашу деревню напали, — буркнул староста. — Сначала вышли, предложили торговать. Мы согласились, назначили время, а утром они налетели на нас. Отбились кое — как, но думаем, что это не последнее нападение.

— Понятно, а от нас вы что хотите? — спросил я его в лоб.

Мужик хмуро посмотрел на меня и ответил: — Хотим помощи.

Я улыбнулся. Участливо так и по-доброму: — А нам зачем вам помогать? Вы нам были не рады. Прибившихся детишек тоже не сильно привечали, а теперь пришли помощи просить. Не кажется ли тебе, Прон, что ты наглеешь?

Зацепило мужика. В наступившей тишине слышно было как он с хрустом сжал кулаки под столом. Не нравились ему такие слова от пятнадцатилетнего мальчишки.

— Буду должен, — просипел он, справившись с гневом.

— Мне твой долг ни к чему, да и что ты мне можешь дать? — спросил я его, скучающим тоном. — Ни-че-го.

— Людей хоть пожалей! — вклинилась Ласка. — Ладно мы, но люди-то тебе чем насолили?!

— Людей пожалею, — строго проговорил я, — а его нет, — ткнул я пальцем в старосту, прогоняя в голове вид голодных оборванцев, которых мы отправили в модуль. — Деревенские пусть сюда идут, ну а ты вместе со всей семьей оставайся в деревне или убирайся отсюда, — припечатал я, поднимаясь со стула, — разговор окончен.

Ох как тяжело мне эта беседа далась. Я бы по доброте душевной всех пустил, но нельзя. На шею сядут, начнут погонять. Да этот Прон первый же и начнет. Привык он властвовать в своей деревушке. Начнет мне тут воду мутить, а оно мне не надо.

— Семью пожалей, — услышал я глухой голос, когда уже дверь открывал, — я ладно, но их хоть не обрекай на смерть!