Симеон резко повернул голову в мою сторону. Его лицо дёрнулось.

- Да как ты смеешь, отродье произносить имя Божье! Ты, кто предал своего Господа. Предался сатане.

- Меня не спрашивали.

Но лицо предводителя снова застыло. Он кивнул охранникам. Сзади затопали ботинки. Я вскочил и схватил стул, выставил перед собой ножками вперёд.

- Убью любого, кто снова захочет посчитать мне рёбра.

Охранники остановились и скинули автоматы с плеч. Но я смотрел на Симеона.

- Значит, никакого штурма не будет, крысы трусливые! Вот вся ваша вера! Чуть что, сразу в кусты.

- Это приказ, - сказал брат Марк. – Отец запретил нам вмешиваться. Есть люди выше нас.

Охранники посмотрели на брата Симеона.

- Приказ, - сказал я. – Значит приказ. И кто для вас выше бога?

Брат Симеон прищурился. Процедил сквозь зубы:

- Заткнись. Не тебе говорить о Боге.

Я хрипло рассмеялся. Облизнул губы. Всё пропало, всё было бесполезно. Я швырнул стул в сторону, стал перед чистюлями. Стул грохнулся об стену.

- Давайте, убивайте! – сказал я. – Не стесняйтесь! Но только скоро ваш затхлый бог никому не будет нужен. Все захотят душу здесь и сейчас. Я знаю, что это такое. Быть сильным, здоровым. Что значит быть неуязвимым. Что значит быть бессмертным. И скоро вашей вере придёт конец. Церкви опустеют, а библиями будут подтирать задницы.

- Заткнись! – губы Симеона затряслись. Кожа на лице натянулась как у вампира.

Я рассмеялся.

- Бог послал вам испытание, а вы его провалили. Испугались за свои шкуры. Не видать вам рая, трусливые шакалы.

Охранники цеплялись за курки автоматов как утопающий за соломинку, но Симеон не смотрел на них. Он скривился.

- Заткнись!

Я ткнул в него пальцем.