Чаграй пожал плечами.

- Нормально. Все исследования взаимосвязаны и волей неволей приходится сотрудничать. Специалисты регулярно мигрируют по секторам.

- Удивительно.

- Не так странно, как кажется. У нас ведь нет диссертаций, научных публикаций. Нам не грозит нобелевская премия. Мы работаем не ради имени, а на результат.

Куратор повернул к нему пористое бледное лицо и улыбнулся.

- И ради места в очереди.

Чаграй ответил улыбкой.

- И ради него тоже. У нас хорошая мотивация, лучше денег. Вот мы и пришли.

Скучная серая дверь. Стальные массивные листы. Над ней нарисованы две чёрные перекрещивающиеся палочки в зелёном круге.

Куратор поправил галстук.

Дверь открылась, и они вошли внутрь. Там были двое сотрудников, но куратор не видел, как они встали, не услышал приветствий. Его рот приоткрылся. Он, не мигая, смотрел на стеклянные ёмкости, которые стояли посреди комнаты. К каждому подключены шланги и приборы.

Куратор моргнул, облизал влажные губы. Над верхней губой собрались капельки пота. Он вытер их рукавом дорогого пиджака.

- Это да! – сказал он.

Летнее утро теплело на востоке. По бетонному полу ангара громыхали тяжёлые ботинки. Чистюли совсем не по-христиански поминали чьих-то матерей. Воняло железом и керосином.

Десантники не пытались препятствовать. Они отошли в сторонку и курили. Автоматы небрежно висели на плечах. Возбуждённые чистюли таскали со складов боеприпасы к ангарам, где стояли два транспортных вертолёта и один боевой, очень хищного вида. Транспортники – настоящие монстры. Вертолёты с базы раза в два меньше. Эти серебристые великаны метров сорок или пятьдесят в длину подавляли размерами. В них грузились бойцы. В отсеки каждого из грузовых вертолётов завезли по две штуковины, накрытые камуфляжной материей. Каждая размером с танк, но другой формы. Впрочем, в танках я разбираюсь не больше, чем в вертолётах.

В ангаре столпилось больше сотни людей. Все с оружием, у некоторых на плечах рюкзаки.

Брат Марк посмотрел на меня и сказал.

- Брат Симеон, последний раз прошу. Давай оставим его здесь. Он будет только мешать.

Главарь нахмурился.