Не в обычае хичи целоваться на прощание, но, входя в корабль, Снизи пожалел, что это так.

3. Альберт говорит

Я Альберт Эйнштейн; так, по крайней мере, называет меня Робинетт Броудхед, и я думаю, что должен кое-что пояснить.

Со своими остроумными зачинами Робин все же не сумел сообщить большую часть данных, которые я считаю существенными. И среди всего прочего кто такие Враги. Я помогу. Для этого я и существую – помогать Робинетту Броудхеду.

Я должен объяснить собственное положение.

Начнем с того, что я не «реальный» Альберт Эйнштейн. Он мертв. Умер задолго до того, как стало возможно, по крайней мере для людей, записать личность как базу данных, после того как изнашивается плотская часть. В результате у нас нет даже реальной копии того Альберта Эйнштейна. Я – лучшее приближение к тому, каким бы он был, если бы был мной.

На самом деле я нечто совершенно отличное от реконструкции человеческого существа. В основе я просто информационная программа, которой придан забавный вид. (Так люди прячут телефон у постели в плюшевого медвежонка.) Чтобы сделать меня более привычным для общения, мой пользователь Робинетт попросил, чтобы я выглядел и вел себя как личность. Так и сделала автор моей программы. Сделала с радостью. Ей нравится веселить Робинетта, потому что она не только программист, но и его жена. С. Я. Лаврова-Броудхед.

Так что мой внешний вид и манеры, по существу, каприз Робина.

Я думаю, честно будет сказать, что у Робина много капризов и настроение часто меняется. Я не осуждаю его. Он ничего с этим не может поделать. Робин начинал как органическое существо.

И потому у него были те же ограничения, что у остальных органических существ. Разум его порожден нелепыми биохимическими средствами. Разум его был неточным и, конечно, не математическим. Это продукт плотского мозга, погруженного в постоянный поток гормонов, действующий под влиянием сенсорных импульсов, таких как боль или удовольствие, и вполне способный свихнуться на основе программных элементов, которые мне совершенно чужды, таких как «сомнение» и «вина», «ревность» и «страх». Только представьте себе такую жизнь! Меня поражает, что при всем этом он способен функционировать удовлетворительно. Я бы так не смог. Но не могу и сказать, что по-настоящему понимаю все эти вещи, потому что сам их никогда не испытывал.

Это не означает, что я не могу иметь с ними дело. Программа Эсси Броудхед может почти все. «Понимание» совершенно необязательно: вам не нужно понимать, как работает космический корабль, чтобы сесть в него и нажать кнопку. Я могу определить, как некие стимулы подействуют на поведение Робина, и мне при этом не нужно понимать их.