Я со всей откровенностью ответил:
– Такая мысль никогда не приходила мне в голову.
Он вздохнул.
– Но в мою приходила, Робин. Должна быть причина, почему величина именно такова. Мах говорит: да, такая причина существует, просто на какой-то ранней стадии случилось именно так. Итак, все физические константы могли бы быть совсем другими, если бы эти ранние случайные флуктуации случайно проходили бы по-другому.
Он сделал еще глоток пива.
– Пункт, когда это происходит, хичи называют «фазой местоположения», потому что он представляет смену фаз, как преобразование воды в лед. В этот момент прекращаются случайные флуктуации и определяются все «чертовы числа». Я не имею в виду тривиальные постоянные или установленные людьми. Я имею в виду фундаментальные законы, какими мы их знаем, но которые не можем вывести из базовых принципов. Основание натуральных логарифмов. Скорость света. Константа тонкой структуры. Постоянная Планка – не знаю, сколько их еще, Робин. Возможно, в другой вселенной арифметика будет неперестановочной и не будет закона обратных квадратов. Я не могу поверить в вероятность этого, но ведь и все это звучит невероятно, верно?
– И ты считаешь, что Враг будет переделывать вселенную, пока не добьется своего?
– Не знаю, – ответил Альберт. – Может, он надеется сделать ее правильной – правильной для него, я хочу сказать. Изменить законы вселенной! Создать новые законы! Сконструировать вселенную, более удобную для его типа жизни…
Я долго молчал, стараясь ухватить все. И не сумел.
Я сказал:
– Ну, так какой будет их вселенная?
Альберт сделал большой глоток из кружки и осторожно поставил ее. Глаза его были устремлены в бесконечность. В левой руке он держал трубку; черенком медленно почесывал сморщенный лоб.
Я помигал и переменил позу.
– Это будет девятимерное пространство?
Никакого ответа. Ничего, кроме пустого взгляда, устремленного в пустоту.
Я встревожился. Сказал:
– Альберт! Я задал тебе вопрос! Какую вселенную хочет создать Враг?
Он посмотрел на меня, не узнавая. Потом вздохнул. Задумчиво почесал голую лодыжку и очень серьезно ответил:
– Робин, понятия не имею.