– Вы слишком многого от меня хотите, – сказала она.

– Но вы должны давать мне все, в чем я нуждаюсь, – ответил он. Разговор уже наскучил ему. Он решил, что она все-таки не настоящий человек, и пошел дальше.

Никто его не останавливал. Какой в этом смысл? Но звуконепроницаемых стен вокруг постели Пернецкого не было. В них тоже нет смысла, потому что трансплантаты Пернецкого далеки от приживления и он привязан к своей системе жизнеобеспечения прочнее, чем цепями.

Хеймат взглянул на своего последнего живого единомышленника, лежащего с трубками в носу. Гудели крошечные насосы.

– Ну, Петр, – сказал он, – когда ты собираешься выходить отсюда? Или твоя следующая остановка – файл мертвецов?

Русский не ответил. Он уже несколько недель ни на что не отвечал. И только предательские приборы в ногах постели, с их синусоидальными графиками и редкими взрывами, свидетельствовали, что он не только жив, но иногда и бодрствует.

– Мне тебя почти не хватает, – задумчиво сказал Хеймат и закурил сигарету, не обращая внимания на запрет – из-за присутствия кислорода и опасности для жизни. Охранник незаметно придвинулся поближе, но не стал вмешиваться.

Когда-то здесь располагалась военная охрана тюрьмы. За стеклянной дверью Хеймат видел стойки с мундирами. Голубые и хаки американские, белые и тускло-коричневые русские. Их больше никто никогда не наденет.

– Если встанешь, – попробовал подольститься Хеймат, – я сниму этот глупый больничный халат и надену мундир. Ты тоже. И у нас будет военная игра; помнишь, как ты разбомбил Нью-Йорк и Вашингтон, а я в ответ уничтожил весь твой ракетный комплекс?

Пациент ничего не ответил. Хеймат решил, что это тоже ему прискучило.

– Ну хорошо, – сказал он, посылая струю дыма в лицо Пернецкому, – мы все равно знаем, что победитель предает проигравшего суду. С нашей стороны, было глупо проигрывать.

Но когда он собрался уходить, голова советского маршала чуть шевельнулась и глаз мигнул.

– Ах, Петр! – воскликнул Хеймат. – Ты опять их дурачишь!

Губы маршала раскрылись.

– Вчера вечером, – прошептал он. – Грузовики. Узнай почему.

Потом он закрыл глаза и больше не открывал.

Естественно, никто из персонала тюрьмы не ответит на вопросы Хеймата. Придется пойти и самому разузнать, о чем говорил Пернецкий.

Хеймат побродил по территории тюрьмы – три квадратных километра ее расположены на склоне горы, с прекрасным видом на море, до которого не сумеет добраться ни один заключенный. Большинство камер пусты и закрыты. Служебные помещения – источники энергии, уборка мусора, прачечные – все это не закрыто, продолжает пыхтеть, но Хеймату туда нет доступа.