Но, как и многие преимущества, оно несет в себе свое наказание.

Я знаю, потому что пытался. Давным-давно – примерно десять в одиннадцатой степени миллисекунд назад – я был совершенно, совершенно измучен. Тогда я тоже только что умер, вернее, умерло мое плотское тело, и Альберт с Эсси перелили меня в машину. Вот это была настоящая встряска! Больше того. Я только что встретился с Кларой, женщиной, которую я любил до того, как полюбил женщину, ставшую моей женой, Эсси, и теперь их в моей жизни оказалось двое; и не только это: я на самом деле считал, что убил ту, другую, женщину – Джель-Клару Мойнлин; да, и еще я только что впервые встретился с живым хичи.

Если взять вместе, все это действовало поразительно.

И вот, чтобы я прошел через самое плохое, Альберт и Эсси переделали программу того, что оставалось от меня. Они изолировали базы данных, имевшие отношение к Кларе и ужасному чувству вины, которая стоила мне годов разговоров с психоаналитиком. Они заключили эти базы данных в особый файл и отдали его мне, чтобы я смог открыть, когда буду готов.

Не думаю, чтобы я когда-нибудь был готов по-настоящему, но спустя какое-то время я все равно открыл файл.

Видите ли, наша память устроена ассоциативно. Некоторые ассоциации я утратил. Я помнил, что у меня в сознании было еще что-то, но что именно, не мог вспомнить. Я мог сказать:

– Тогда я был действительно потрясен, потому что…

Но никак не мог вспомнить почему.

И в конце концов решил, что так хуже, чем носить с собой все, потому что если я тогда буду нервничать и раздражаться, то, по крайней мере, буду знать, из-за чего.

Чтобы дать вам понять, что я испытывал после встречи с Врагом на Моореа, скажу, что я серьезно подумывал, не попросить ли Эсси пересыпать все эти воспоминания нафталиновыми шариками.

Но не смог.

Приходилось жить с этим, и, о бог мой, как это было страшно!

Я снова и снова переживал эту долгую бессловную встречу в сознании, и чем больше думал, тем страшнее мне становилось. Я, маленький Робинетт Броудхед, находился в присутствии этих созданий, этих чудовищ, этих, можно сказать, разумных существ, которые ради собственного удовольствия переворачивали вселенную вверх тормашками.

Что неразумный хрупкий маленький ребенок, подобный мне, делает в лиге этих супергигантов?

Мне необходимо кое-что представить в перспективе.

Это будет нелегко. Вообще говоря, это даже невозможно, потому что перспектива необыкновенно велика… Альберт, вероятно, сказал бы «несопоставима», имея в виду, что не все можно измерять по одной и той же шкале. Это как… как… предположим, вы возьмете одного из ранних австралопитеков с полмиллиона лет назад или около того. Вы, вероятно, сумеете объяснить ему, что то место, откуда вы пришли (допустим, где-нибудь в Европе), очень далеко от того, где он родился – скажем, где-то в Африке. Вы, возможно, даже сумеете показать ему, что Аляска и Австралия еще дальше. И он, возможно, вас поймет.