Я обдумал его слова. Его спокойная, с легким акцентом речь действовала успокаивающе, и мне понадобилось время, чтобы вспомнить ответ на его вопрос.

Но я вспомнил и больше не ощущал спокойствия. Я сказал:

– Я боюсь.

Он поджал губы, глядя на меня.

– Боитесь. Понятно. Робин, вы можете сказать, что вас пугает?

– Ну, из всех четырех или пяти сотен…

– Нет, нет, Робин. Самое главное…

Я сказал:

– Я ведь тоже только программа.

– Ага, – сказал он. – Понятно. – Набил трубку, глядя на меня. – Кажется, я понял, – сказал он. – Вы тоже записаны машиной и считаете, что то, что происходит со мной, может произойти и с вами.

– Или еще хуже.

– О Робин, – сказал он, качая головой, – вы слишком о многом беспокоитесь. Вы боитесь, я думаю, что как-нибудь забудетесь и сами отключите себя. Верно? И потом никогда снова не сможете собраться? Но, Робин, этого не может произойти.

– Я тебе не верю, – сказал я.

Это его остановило, по крайней мере на время.

Медленно и методично Альберт снова набил трубку, чиркнул спичкой о подошву, закурил и задумчиво затянулся, не отрывая от меня взгляда. И не отвечал.

Потом он пожал плечами.

Альберт никогда не уходит, пока я ему не прикажу, но сейчас он выглядел так, будто хочет уйти.

– Не уходи, – сказал я.

– Конечно, Робин, – удивленно ответил он.

– Поговори со мной еще. Полет долгий, и я, кажется, становлюсь раздражителен.