– Но, видите ли, Робин, существуют только метафизические ответы на ваш вопрос. Я не был ни в каком «где». И сейчас здесь не просто «я».

– Не думаю, чтобы я понял, – сказал я. Это не совсем верно. Я надеялся, что не понял.

Он терпеливо сказал:

– Я связался с Врагом, Робин. Точнее, он связался со мной. Еще точнее, – виноватым тоном продолжил он, – тот «я», что сейчас разговаривает с вами, совсем не ваша информационная программа Альберт Эйнштейн.

– Но кто тогда? – спросил я.

Он улыбнулся, и по этой улыбке я понял, что понял его правильно.

22. Конца нет

Когда я был трехлетним ребенком в Вайоминге, меня не отучали от веры в Санта-Клауса. Мама мне не говорила, что Санта Клаус реален, но не говорила и обратного.

Во всей последующей жизни не было вопроса, на который я хотел бы так ответить, как тогда на этот вопрос. Я очень серьезно размышлял над ним, особенно во второй половине декабря. Я сгорал от желания узнать. Не мог дождаться, когда вырасту – скажем, до десяти лет, потому что тогда, рассуждал я, я буду достаточно умен, чтобы знать ответ на этот вопрос.

Когда я был подростком в психиатрической лечебнице пищевой шахты, врачи говорили, что со временем я вырасту. Смогу справиться со своими страхами и смятениями, буду уверен в себе – настолько, пообещали они мне, что смогу работать и даже самостоятельно переходить улицу. И этого я не мог дождаться.

Когда я был испуганным старателем на Вратах… Когда я был доведенным до ужаса единственным выжившим после полета к черной дыре… Когда я был слезливой массой желе на кушетке Зигфрида фон Психоаналитика… Когда я был всем этим, я пообещал себе, что рано или поздно стану мудрее и увереннее. Когда мне было тридцать, я думал, что это произойдет в пятьдесят. Когда стукнуло пятьдесят, я был уверен, что это случится в шестьдесят пять. Когда мне исполнилось семьдесят, я подумал, что уж когда умру, тогда-то избавлюсь от всех тревог, неуверенностей и сомнений.

А потом я стал старше того, что считал для себя возможным (не говоря уже о том, что стал мертвее), и все базы данных мира доступны мне… но у меня сохранились тревоги и сомнения.

А потом вернулся от Врага Альберт со всем знанием, которое получил, и предложил поделиться со мной; и теперь мне хочется узнать, сколько еще лет мне стареть, прежде чем я стану окончательно взрослым. И много ли еще мне предстоит узнать, прежде чем стану мудрым?

Но теперь я, по крайней мере, знаю, чем вызваны мои затруднения с окончаниями: у бесконечности не может быть конца. У таких, как я, конца нет. Нам он не нужен.