Правда, она не знала, как это делается.

Прошла неделя, и Кристина вернулась. Дом, как и прежде, скрипел на неё половицами, шуршал ветхими занавесками, постукивал ставнями — и вообще всячески пытался её отпугнуть. И у него почти получилось: иногда Кристине становилось так страшно, что она хотела бросить свою дурацкую затею и бежать из жуткого дома как можно дальше.

Но в конце концов упрямство победило страх. В первый же день девочка просидела в гостиной до самого вечера, и никакие призраки её так и не побеспокоили.

С тех пор Кристина часто засиживалась в просторной гостиной на первом этаже, которую она теперь называла не иначе как «штаб-квартирой экспедиции»: там начинались и заканчивались её вылазки в самые дальние уголки дома, туда она приносила всё, что показалось ей интересным.

Именно туда она направлялась и сейчас.

Выбор был совсем неслучайным — гостиная выгодно отличалась от других комнат. Прежде всего тем, что её окна не были забиты досками, поэтому там всегда было светло днём, и очень красиво вечером, когда солнце обходило дом по кругу и заглядывало в окна, отражаясь от старинной латунной люстры и разбегаясь по стенам множеством солнечных зайчиков. Эта люстра тоже была по своему уникальной: она единственная пережила нашествие неравнодушных (и оттого необычайно предприимчивых) горожан, когда особняк покинули последние жильцы.

Помимо люстры, в гостиной сохранилась и мебель: небольшой журнальный столик, порядком облезший от времени, некогда роскошный диван с торчащими тут и там пружинами, и самое главное сокровище — большое кресло, в которое можно было забираться с ногами.

«Жаль только, что за целый год я так ничего и не узнала», — вдруг подумала Кристина, проходя через широкие двери гостиной.

Она остановилась у высокого, в потолок, стеллажа и после недолгих колебаний взяла в руки маленькую тряпичную куколку.

Кажется, Кристине впервые захотелось, чтобы все зловещие истории о призраках оказались правдой. Было бы здорово посмотреть на лица одноклассников, если бы те повстречали настоящее привидение, гремящее цепями и протягивающие к ним руки. Прямо как то, из истории о жадном Скрудже, которую ей читала мама [1].

Кристина вздохнула: что-то такое подошло бы сейчас лучше всего.

Но до сих пор она не сталкивалась ни с чем необычным — если только не считать смутное, почти неосязаемое чувство, что за ней постоянно наблюдает чей-то любопытный взгляд. Кристина не могла отделаться от ощущения, что даже удобно устроившаяся на ладони кукла внимательно разглядывает её своим единственным глазом-пуговкой.