«И сбежал в тот же день», — прошипел тайный внутренний голос. Скромник вздрогнул и открыл глаза. Такие мысли пугали гнома, особенно потому, что он не знал, где они могут скрываться в его голове и светлой душе.

— Конечно, нет, — пробормотал он про себя. — Да и я — на сцене?

Он представил это себе слишком живо, чтобы остаться непоколебимым. Красные бархатные кресла. Свет фонарей. Огромный зал. Улыбки и смех, к которым он не может присоединиться, ведь вызывает их. Гном стоит в лохмотьях, палках и земле с уродливым гримом и горбом на спине и смотрит жалким слезливыми глазками на публику и актёров. Мелькают вспышки фотоаппаратов, суфлер подсказывает ему реплики, а Скромник не может произнести ни слова, чувствуя, как загораются щеки, виски, лоб, и жар со стыдом ударяют в голову.

— Молодой человек, вам нехорошо? — крепкие руки подхватили Ромника за пояс. Лишь тогда он понял, что все это время сползал по двери директора на пол. — Давайте поднимемся, здесь ужасно воняет, у меня уже слезятся глаза!

Крепкие руки потащили его к лестнице. Та тоже будет являться гному во снах — потертые перила и огромные бетонные ступени, по которым Скромнику с его ростом было тяжело идти — но в это раз надёжные руки ловко потащили его вверх и усадили на стул перед открытым окном. Через несколько минут паника утих, и гномик смог разглядеть своего спасителя. Точнее, спасительницу.

Увидев её, Скромник подумал о яблоке для Белоснежки. Всё в наклонившейся к нему женщине источало яд: от аномально зелёных, почти звериных глаз с вертикальными зрачками и выкрашенных в цвет артериальной крови губ до фигуры, словно вылепленной из пластилина искуснейшим скульптором. Гном, видавший в жизни лишь лес да братьев с Белоснежкой, на секунду даже растерялся все свою скромность. Женщина с любопытством и каким-то величием рассматривала его фигуру. Скромник тоже изучал её, пока его глаза случайно не упали в декольте — тогда он сразу же вспыхнул и опомнился. Женщина усмехнулась и скрестила руки на груди.

— Какой экземпляр, — довольно протянула она. — Ты заблудился, господин?

— Да. То есть, нет…

Женщина осторожно, словно любуясь, взяла его за подбородок и мягко погладила пальцами.

— Кто ты такой, голубчик?

— Ск. Ромник. Сергей Ромник.

— Сереженька, значит, — произнесла она, с таким наслаждением выговаривая звуки, что гному впервые за все время с переезда понравилось свое новое имя. — Меня зовут Рина Муэрте. Тебе сколько лет?

«Около ста восемнадцати», — подумал гном.

— Восемнадцать.

Рина ахнула и похлопала его по щеке.

— Совсем кровь с молоком. Что ты забыл в этой богадельне?