— Вы, — он ткнул пальцем в грудь Коби, — пойдёте туда в сопровождении двух эовинов из числа императорской стражи. Мало ли какие мысли загуляют в вашей голове… А вы! — вскричал канцлер, обернувшись к Евгению, Леону и Невелис. — Учтите, если в доносе этих стражей мне хоть что-то не понравится, я сделаю всё, чтобы предотвратить ваши зловредные действия…

— Греф, — Раапхорст сощурился, — вы знаете, нам можно верить.

— Возможно, — старик пожал плечами. — Однако, лучше перестраховаться. В вас троих я почти… Подчёркиваю — «почти», не сомневаюсь! Но вот в молодом человеке, бывшем владельце военного концерна… Скажем так, у меня есть причины быть настороженным.

— Согласен, — Раапхорст кивнул. — Так что именно вы хотите показать нам? О каком месте вы говорили?

Греф оглянулся на Тенерана. Император кивнул, и только после этого канцлер ответил:

— Неделю назад наши солдаты схватили двух человек. Те говорили на языке Дексарда, и, как вы понимаете, мы не могли просто оставить их. К тому же, им явно нужна была помощь… Кажется, они жили в заброшенном доме, у одного из небольших городов Арпсохора и питались… Собственно, понятия не имею, что они там ели.

— Вы думаете, они отбились от армии Дексарда? — предположил Леон.

Старик кивнул.

— Кажется, так.

— Странно, что они не попытались вернуться, а остались в Арпсохоре.

— О, поверьте, когда вы поговорите с ними, всё поймёте. Сейчас они находятся в дворцовом лазарете. Полагаю, их состояние удовлетворительно, и вы сможете кое-что узнать, — произнёс Греф. — Впрочем, не думаю, что это вам чем-то поможет. Их рассказ напоминает бред сумасшедших.

— Если они столкнулись с Резой Тиен… — начал Коби, но его перебил старик.

— О девушке они ничего не говорили. Только о командире своего полка — Инстернисе Граусе, о котором вы упомянули в сегодняшнем разговоре, молодой человек.

— Я так и думал! — вскричал Леон. — Это он! Больше некому!

— Так или иначе, — произнёс Тенеран, — вам пора. У меня и моей супруги есть дела, однако, если полученная информация поможет вам, прошу, дайте нам знать. Я с радостью выслушаю ваш план.

— Я прослежу, — заверил Греф, и друзья покинули тронный зал.

***

Люди, о которых говорил канцлер, почти оправились. Полудикая жизнь в течение месяца, несомненно, оставила на них отпечатки, однако, сейчас Пьер Врей и Адел Фриншлайт чувствовали себя почти так же, как до страшного испытания. Впрочем, кое-что в них изменилось безвозвратно. Став друзьями, пусть и по несчастью, они, сами того не осознавая, повлияли друг на друга разительно, и теперь между ними существовала не только связь, состоящая из пережитых трудностей, но и определённая духовная общность. Ветреный, пустоголовый Врей вдруг осознал, что помимо его желаний существует долг, верность и ответственность, и осознание это заставило его раскаяться во многих ошибках минувшего. Адел же — холодный, расчётливый и гордый, понял, что жизнь гораздо проще, чем он о ней судил до этого. Эта мысль позволила ему со спокойной душой отпустить боль и отчаяние, что он уже успел испытать. Молодые люди, будто поделились друг с другом тем, чего у каждого из них было в избытке, и тем самым привнесли в свои жизни долгожданный баланс.