Раапхорст говорил и сам не понимал, откуда в нём берутся эти слова, полные надежды. Ещё совсем недавно, стоя на вершине башни дворца в Вольтате, он рассуждал иначе. В его мыслях не было спасения, не было света, но сейчас всё изменилось. Тон Сфорце — уверенный и спокойный, вывел черноволосого мужчину из себя, и теперь он всеми силами пытался зацепиться за давно утерянную веру в человечество.

— Что с того? — Эйрих удивлённо посмотрел на Евгения. — Вы думаете, это хоть чего-то стоит? А не приходило ли вам в голову, что не все люди бывают благодарными и благородными? Ведь бывает так, что самого великого вождя, украшенного всеми известными добродетелями, его же соратники предают и забывают. Они делают это из-за слабости, неспособности возлюбить в ответ. Сколько света ни дай — этой бездне всё мало! Что ответите на это?

Евгений беззлобно усмехнулся.

— Сам факт того, что на миллион чудовищ в людском обличии приходится один праведник, уже внушает надежду. Быть может, мои слова лишены смысла, но теперь меня это не волнует. Я знаю только одно и уверен только в одном — нам с вами не по пути.

Эйрих вздохнул. Его глаза наполнились грустью.

— Понятно, — сказал он. — Но раз так… Что будет дальше? Надеюсь, вы понимаете, что просто так я вас не отпущу. Враги, безусловно, добавляют игре интерес, но далее множить проблемы я не хочу.

— Мы были готовы к этому, — Леон улыбнулся, полный силы и злобы. — Не думай, что напугаешь нас громкими словами. Может, ты чего-то и стоишь, но я поверю рассказам Коби, лишь когда сам увижу твоё могущество!

— Подожди, Леон! — вскричал Раапхорст и подошёл к Сфорце. — Как же мой брат? Вы обещали устроить нашу встречу!

Тот пожал плечами.

— Теперь он единственный способ воздействия на вас. Вы и он не станете частью моего плана по отдельности, но вместе… Словно детали одного механизма, вы дополните друг друга и сможете дать мне требуемый результат. Я вижу, вы печётесь о нём, и он, наверняка взволнуется, узнав о том, что вы в моей власти. Крайне удачно.

— Вы… ты не посмеешь! — взгляд Раапхорста стал страшен. — Ты не посмеешь шантажировать ни его, ни меня! Не забывай, что мы не потеряли возможность сопротивляться!

— Что ж, — Эйрих закрыл глаза, — значит, мне нужно лишить вас её. Пусть, я и не люблю насилия, но иногда оно является единственным рычагом воздействия. Реза, ты можешь начать…

Мысленная волна громом пронзила пространство. Тотчас внизу, в холле, где мужчины оставили боевых эовинов, раздались крики. Вопли, полные страха и боли, перемежались псионическими вибрациями, ударами, из-за которых содрогались стены, и странным смехом. Смехом, который разрывал воздух, который проникал повсюду и был слышен на громадном расстоянии. Смех, явно принадлежавший не человеку, смех, бывший дьявольским, потусторонним свидетельством близости принцессы.