«Желаете выбрать легендарный шанс?»

Была не была. Да!

Тьма расступилась. Пришла серая дымка. Плотная. Она окружила, обволокла, проникла повсюду. И рассеяла меня без остатка.

***

В глубокой пещере в центре длинной цепи гор, изумрудная дракониха с последней надеждой в глазах выдыхала языки магического пламени на кладку яиц. После двух тысяч лет безуспешных попыток вновь стать матерью и отчаянного решения провести сотню зим с черным драконом – она смогла дать новую жизнь.

Снаружи пещеры стояла ночь. Полный месяц плыл по небу, постепенно приближаясь к горизонту. Подходил к концу очередной год. Скоро крестьяне вновь, подобно муравьям разбредутся по полям собирать урожай и готовиться к зиме. Начиналась осень: время увядания, время смерти.

– Ответь же мне, хранительница! – взмолилась дракониха, задрав голову к небу. – Почему ты обрекла меня на страдания? Чем я провинилась? Почему ты забираешь моих детей? Ведь я не отказывалась от своей гордости, даже сейчас я следую вашим заветам! Зачем ты нарекла меня благостным светом, если я не могу осветить им своих детей?

Много лет в бесконечных молитвах не отменили того факта, что пятерым из семи детенышей не суждено пробить скорлупу яиц.

Треск скорлупы вывел дракона из прострации, заставив замереть и затаит дыхание. Одно яйцо покачнулось, треснуло. Белая скорлупа с зелёными прожилками рассыпалась кусочкам. В этот жестокий мир пришёл маленький дракончик изумрудного цвета. Глаза закрыты, а крохотные ещё не развитые крылья плотно прижаты к спине. Слышалось тихое завывание из открытой крохотной пасти.

– Мое дитя, девочка. О, Великая хранительница Изустария, богиня моих родичей, благодарю тебя за подаренное дитя. Я назову тебя Калиса, о, дитя мое.

Второе яйцо неожиданно шелохнулось, треснуло. И замерло. Дракониха чувствовала, как жизнь вытекает из него в потоки эфира. Она ужаснулась, взяла яйцо в пасть и выдохнула огромный столб магического пламени. Оно окутало ещё нерождённого детёныша подобно магме, обернувшей центр земли. Но тщетно.

Опустив яйцо в кладку, дракониха зубами и языком осторожно сняла часть скорлупы – в нём безжизненно лежал черный дракончик с остекленевшими серебряными глазами.

Отчаяние захлестнуло материнское сердце. Она ткнула носом в тело мертвого сына и подняла голову к своду пещеры:

– О, боги! За что вы забрали его у меня? Каков мой грех? Разве есть в материнстве грех? О, Великий Нефаус, глава рода черных драконов! Разве твой потомок не достоин жизни?