Однако вражеские драконы уже перли на меня — всеми своими сотнями разом. Ближайшие из них уже задышали огнем…

— Вперёд! Не останавливаться, ни при каких обстоятельствах!

— Не остановлюсь, даже если буду гореть! — заверил меня Краснопуз.

Через мгновение мы сблизились с противником прямо над кварталом, где располагался рынок рабов. И вот тут-то и начался настоящий ад.

Теперь жар в воздухе стоял такой, что я ощущал себя как в растопленной парилке. Ни черного неба, ни звезд, ни лун больше не было видно, небо теперь стало оранжевым и напалмовым. А город был освещен так хорошо, будто над ним взорвали разом десяток ядерных бомб.

Внизу мне открылась апокалиптическая картина: пустые улицы, залитые отсветами напалма, и лишь на перекрестках суетилась стража с требушетами и копьеметалками, впрочем, я всё равно летел слишком высоко, вне зоны их досягаемости.

А вот в предгорьях возле дворца стражников стояло несколько тысяч… Ну и плевать. Они на земле, я в воздухе. Им меня не достать. Зато над дворцом кружила еще сотня драконов, концентрация драконов в воздухе тут была такой, что они напоминали стайку вечерних комаров или плодовых мушек, парящих над гнилой картофелиной.

Мои драконы тем временем начали погибать один за другим — Снежок уже пылал, он всегда был самым неповоротливым, несмотря на свои размеры. Сидевший на его спине ящер Штром упал вниз, когда сгорели державшие его ремни безопасности. Дракону Гиганту попал в голову копьем вражеский драконий всадник. Драконы, которых я назвал Батяней и Петровичем, уже горели и теряли высоту. Дракониха по имени Синева вообще была разорвана на куски, на неё набросилось разом штук двадцать вражеских зверюг, и её растерзали прямо в воздухе.

Но меня никто достать не мог. Я был слишком быстр для них.

Я ворвался в толпу драконов над императорским дворцом. Один из них тут же пал, сраженный шипастым хвостом Краснопуза, еще парочку Краснопуз пожег своим дыханием.