Вискарь подскочил, застыв в охотничьем положении.

— Да сиди уже, он нас не видит и не слышит… Я тут твою судьбу решаю. Если сгонять в Горис, то даже знаю, к кому тебя пристроить. Будешь жить как колобок!

Я не просто так говорил, пёс не раз демонстрировал преданность, а главное, не дюжий ум. Вискарь мог принять решение, я это прекрасно понимал… и, если честно, тупо хотел скинуть с себя ответственность. Успел привязаться к пёсику, который выглядел как порождение сна нездорового человека, да что там, маньяка! В итоге, монстр не придумал ничего лучше, как положить жуткую, тяжеленную морду мне на колени и тихонечко заскулить. Тоска, что подступала к сердцу, отошла на задний план, а меня вдруг окутало приятным, дружеским теплом:

«Не грусти друг, всё будет хорошо».

Так мне представилось или нет, но в тех буркалах, что были передо мной, ума светилось больше, чем в глазах некоторых людей.

— Ладно, парень, забей… Давай перекусим, отдохнём, наверно до утра, а потом поохотимся. Мы с тобой слабы, а впереди пекло, так что надо усилиться!

— Мна…

В крайнем посещённом мной магазине, чистого мяса, понятно дело не было, пришлось искать консервный отдел и затариваться по полной. Так что в данный момент, Вискарь с недоумением смотрел на небольшую горку вываленной тушёнки. Пятнадцать банок вскрыл, между прочим, а неблагодарная морда, даже не дёрнулась.

Дескать: Ты чо, хозяин? А где мясо?

Такое надо пресекать на корню.

— Угу… значит так, если сейчас, одна вредная псина, не начнёт жрать тушняк, то завтра, я пойду охотится один! — сопроводил свои слова мысленной картинкой и результат не заставил себя ждать. Хлюпая, чавкая, Вискарь уплетал угощение со скоростью голодного тираннозавра. — Вот так-то!

Открыл и себе пару банок, запил это дело живчиком, не забыв поделиться с Вискарём.

Глава 44

Глава 44

— Ну вот что ты рыпаешься? На себя сначала посмотри, а потом уже радостно прыгай! Будет время, расскажу тебе басню, про Моську и слона.

Вискарь, не совсем понял о чём я. А поскольку зеркала рядом не было, то он вновь посмотрел на несущегося к нам матёрого рубера. Что-то там мнакнул и рванул с места, тут же набрав скорость локомотива.

— Э… — всё, что я успел сказать.

Пёс подпрыгнул, метнувшись серой тенью. Рубер радостно заурчал, раскинув словно в объятьях лапы. Тень исчезла, а заражённый вдруг поперхнулся на середине победного рыка, лапа зацепилась за лапу, и он кубарем полетел на асфальт. Вискарь, стоящий в десятке метров за жертвой, скинул под ноги что-то кроваво-тёмное, потряс башкой и рванул себе дальше.