— Болваны! — коротко произнес сеньор, поглядывая из-под шляпы на немую сцену. — Клещ! Ты зачем девушку пугаешь своими плебейскими замашками? Вон пошли с глаз моих!

А сам с улыбкой остановился в нескольких шагах от маленькой чародейки, внимательно разглядывая ее гибкую фигурку и высокую грудь, обтянутую темно-синим платьем.

— Успокойтесь, донна Озава, — он откинул полу плаща, отцепил от ремня кожаный кошель и извлек на свет прозрачный ограненный кристалл гравитона небольшого размера — чуть меньше мужского кулака — который мгновенно стал бледно-фиолетовым, да еще заискрился, накачивая окружающее пространство энергией. Бледные нити неожиданно потянулись к застывшей девушке.

Озава поняла, что перед ней самый настоящий гравитон, а не подделка. Уж на такие кристаллы ее Дар откликался без всякой задержки. Вот и сейчас кольца вокруг ладоней распались и потянулись навстречу нитям жадными язычками.

— Восемнадцать граней, — пояснил сеньор Котрил и спрятал кристалл обратно в кошель, когда убедился в чем-то, ради чего показывал гравитон. — Для отвального камня невероятно изумительная огранка. Подтвердите мои слова, красавица?

— Перестаньте меня так называть! — разозлилась девушка. — Тоже мне, нашли способ очаровать дурнушку, чтобы потом обвести вокруг пальца!

— Вы так о себе плохо думаете? — воскликнул гость. — У меня не было подобных мыслей оскорбить вас! Я ведь сюда шел с одной целью: познакомиться. Услышал много интересного про чародейку от горожан, от барона Шаттима, вот и загорелся желанием.

— Чтобы с угрозами заняться вымогательством? Я не настолько богата, чтобы отдавать бандитам лишнюю монету! И да, кристалл очень сильный, если вы хотели проверить мои возможности.

Озава сжала ладони — силовые кольца схлопнулись, оставив после себя легкий запах послегрозовой свежести.

— Мы не бандиты, — Котрил снова улыбнулся и поднял край шляпы. Девушка онемела. На нее смотрели два разноцветных глаза. Один из них был яркого голубого цвета, а второй — светло-карий. Дав молодой чародейке вдоволь наглядеться на невероятное зрелище, дворянин вздохнул и сел на табурет, который ранее занимал Клещ. Закинув ногу на ногу, он с легкой гримасой рассмотрел грязные разводы на сапоге.

— Можете успокоиться, я не буду брать с вас налог, — сказал он, — хотя мог по праву. Вы не знали, что триста лет назад на месте Шелкопадов были огромные пастбища, простиравшиеся по обе стороны Пламонта. Мой прямой предок держал здесь огромные стада коров и овец. Пастушеский стан разросся и стал городом, когда возвели ратушу. Но еще до этого произошли большие изменения. Прапрадед вынужден был уйти с этих земель из-за крестьянских восстаний, а потом сил не хватило вернуть огромные угодья. Они перешли под управление барона Шаттима, родственника нынешнего местоблюстителя. Наша семья в те годы вообще много чего потеряла. А я теперь как законный хозяин Шелкопадов имею право брать налог с тех, кто трудится на этой земле и имеет выгоду.