Под плеск волн в борта, приглушенные крики матросов, скрип обшивки я быстро заснул и проспал бы до самого утра, если бы не лёгкий толчок в плечо, подбросивший меня вверх. Тусклый свет магического фонаря освещал лицо Михеля.

— Подходим к острову Норри, — негромко произнес дон Ансело. — Я решил тебя разбудить…

— Ну и правильно, — я потер ладонями лицо, разгоняя сонливость. — Все тихо? Никто не нападал?

— С чего бы? — удивился приятель, с которым я своими подозрениями не делился. — Тишина и благодать. Так бы всю дорогу.

— Сплюнь, — посоветовал я, скидывая со шконки ноги. — Как только начинаешь играть в карты с богами, они тут же пытаются стать шулерами.

— Непочтителен ты к богам, Вестар! — хохотнул Михель.

— У нас это взаимно, — отшутился я.

На палубе царило оживление. Мы подошли к острову Норри, про который мне прожужжали все уши. Он представлял собой вытянутую вдоль широченной в этих местах Роканы довольно приличных размеров полосу земли с высоким песчаным берегом, заросшую густой дубравой на северной и южной оконечностях. В середке появилась небольшая проплешина, на которой высился двухэтажный дом из массивных бревен на каменном фундаменте и хозяйственные постройки возле него. От огороженного жердями постоялого двора вела натоптанная дорожка к пристани, представлявшей собой несколько свай с деревянным настилом, тянущимся вдоль берега. Возле него уже болтались на волнах пять лодок.

Как уже было говорено, Рокана в этом месте имела очень широкое естественное русло, и от берега до берега составляла, на глазок, примерно четыре мили, если не больше. Поэтому для прохода кораблей существовал фарватер, отмеченный треугольными пирамидками бакенов. Одинокий лодочник шустро сновал от одного к другому, зажигая фонари. Оказывается, шустрый дед нынешнего хозяина острова взял на себя еще и роль бакенщика, что и помогло ему захапать в свои руки весьма перспективную точку. Судя по добротному дому, дела у Карадеков обстояли очень даже неплохо.

Сигнальщик — разбитной мальчонка с серьгой в ухе — промчался мимо меня, едва не сбив с ног, вскарабкался по вантам в «воронье гнездо» и стал размахивать флажками, и в этот раз по уставу. Боссинэ приказывал бросать якорь и готовиться к ночевке. Я обратил внимание, что помимо нашего каравана неподалеку болтались два речных судна, на которых в наступающих сумерках уже горели кормовые огни.

Суденышки невзрачные, с низкими бортами — чем-то схожие с речными ладьями, такие же прыткие, хорошо держащие волну. Но судя по внешнему виду, старые, потрепанные, давно не ремонтировавшиеся. Владелец, должно быть, выжимает из них все возможное, не желая вкладываться в починку.