— Аргай! — раздраженно рявкнул Боссинэ, перевалившись через перила. — Дай сигнал на упреждающий залп! Мне надоело это представление!

— Слушаюсь, хозяин! — старший охранник, у которого под глазом наливался желтизной синяк, на мгновение вскинул голову, и лихо развернулся на месте, свистом подзывая к себе пушкарей.

На «Соловье» насчитывалось две пушки. Перед походом их предусмотрительно перетащили к правому борту, как будто заранее знали, что они пригодятся именно на этом месте. Боссинэ и в самом деле оказался опытным купцом, знающим даже такие тонкости, способные испортить настроение на целый день.

Между тем на мачту живо вскарабкался шустрый паренек, залез в «воронье гнездо», как местные речники называли марсовую площадку, и замахал красным и зеленым флажками.

— Что сие означает? — полюбопытствовал я. Сигнал не походил ни на один из знакомых мне по морскому уставу.

— Стрелять с осторожностью, не на поражение, — пояснил купец. — Обычно одного выстрела хватает, чтобы эти болваны обратились в бегство.

Гулко хлопнули один за другим выстрелы с «Соловья». Два столба воды с пенными выплесками поднялись перед авангардом рыбачьих лодок, показывая серьезные намерения, если никто не повернет назад. Кто-то завопил от неожиданности, а более воинственные стали потрясать веслами.

В ответ на эти мелкие угрозы рявкнули пушки с «Оленя» и «Лаванды». Через несколько минут война на фарватере завершилась бегством местных рыбаков. И смех, и грех. Но происшествие вызвало оживление на кораблях.

Как уже было сказано, в авангарде каравана шел «Олень», на котором разместился боевой десяток Рича. За ним как по ниточке на установленном расстоянии в пятьдесят ярдов пыхтела «Лаванда», на долю которой пришлось тянуть грузовую барку «Енот». Следом пристроился «флагман» — «Соловей» со штабом каравана, то есть я вместе с Михелем доном Ансело и десятком штурмовиков, а также сам Боссинэ со своим отрядом.

Ну и в арьергарде «Енот» тащил за собой барку с довольно претенциозным названием «Счастливчик». Не знаю, какой долей юмора нужно обладать, чтобы так обозвать тихоходное корыто, чья судьба — утонуть гораздо быстрее чем сгнить на берегу. Но именно там, на «Счастливчике» нес охрану Гусь. Я его назначил десятником, решив проверить командирские качества парня. Тихоход становился слишком лакомым кусочком для нахальных баронов, вздумай они напасть на караван. Поэтому и решил именно на барке организовать оборону.

До Шелкопадов нам еще долго пыхтеть, и каждый день, проведенный на реке, будет проверкой готовности моих амбиций. Тарли перед отходом каравана предупредил, что самый тяжелый путь — это туда. Корабли набиты товаром, их ценность возрастает неуклонно с каждой пройденной милей. Когда купец удачно распродался, обратная дорога кажется невероятно быстрой, легкой и безопасной.