— Нет. Счел правильным прислушаться к советам Голиковой. Но эту тему мы обсудим втроем. Если получится, то сегодня ночью.

— Волнительно, однако! — прищурилась она, провокационно провела ладошками по груди, вроде как, смывая пену от шампуня, но вовремя вспомнила о том, что приезд Большого Начальства не за горами, и нехотя прервала чертовски приятные поползновения: — Что ты со мной сделал? Одна мысль о близости — и тормоза просто испаряются!

— Ну-у-у… делал… многое… и в удовольствие… — протянул я, слегка распустил ручки и получил по печени:

— Так, стоп! Если я сейчас заведусь, то ты меня уже не остановишь. Поэтому давай домываться и выходить.

Она нисколько не преувеличивала свои… хм… способности, поэтому пришлось униматься, домываться, выходить и одеваться. Потом Джинг унеслась в спальню проведывать Леру, а я отловил Кравцову, извинился за «главное прегрешение месяца», получил прощение и был мобилизован в ряды кухонных принеси-подай для ускорения подготовки к визиту Горина.

В четыре руки стол в гостиной сервировался как-то уж очень быстро, поэтому уже в семь с минутами мы с Настеной с чистой совестью покинули кухню и отправились в гости к Рыжовой. Там влезли в шуточную перепалку между лечащим врачом и его пациенткой, потеряли ощущение времени и вернулись в реальность только тогда, когда ко мне на телефон пришло уведомление о доставке. Пришлось шевелиться — выбегать на балкон, засыпанный снегом почти по колено, разгружать квадрокоптер, покрытый инеем, возвращаться в теплую квартиру и получать по заднице кухонным полотенцем за мокрые следы на полу. А потом в дверь позвонил Алексей Алексеевич, и веселье пришлось прервать…

…Горин ворвался в прихожую, как порыв зимнего ветра, пожал мне руку, сделал по комплименту Кравцовой и Линь, спросил, в какой из квартир мы поселили Рыжову, и поинтересовался у китаянки, нельзя ли заглянуть к «выздоравливающей» хотя бы на пару минут.

Требуемое посещение не сразу, но организовали. Убрав небольшой бардак в спальне и придав Валерии более-менее презентабельный вид. И в который раз оценили весьма своеобразный характер работодателя: перед тем, как переступить порог спальни и обратиться к личности, не имеющей в его глазах никакого веса, он все равно подобрался и посерьезнел. А после приветствия взял быка за рога — принес «Валерии Евгеньевне» официальные извинения за случившийся инцидент, поинтересовался ее нынешним самочувствием, внимательно выслушал ответ и предложил обращаться за помощью, если таковая потребуется.

Говорил достаточно искренне, но меня все равно не оставляло четкое ощущение, что все эти слова — всего лишь мельчайшие фрагменты огромной паутины, которую вот уже который год сплетает этот человек в деловом мире Москвы. Впрочем, мысли о том, чем он занимается где-то там, за пределами сферы моих интересов, пропали в неизвестном направлении, как только Горин завел разговор о тех уродах, которые прилетали в Зёльден по мою душу: