Как я понял из дальнейших объяснений, седовласый дядька с брылями, как у бульдога, приличным брюшком и неожиданно низким голосом считал, что мне «пора задумываться о будущем» и сделать ставку на команду, способную как обеспечивать самой продвинутой химией, так и прикрывать от «происков» функционеров WADA!

Нет, кидать Алексея Алексеевича и падать под эту самую команду мне не требовалось. Надо было просто поддержать пару вопросов «изнутри» демонстрацией недостаточно хорошего восстановления после сверхнагрузок подготовки к боям и чем-то там еще. Алгоритм рекомендуемых действий в подобных случаях до меня доводили не раз и не два, так что я без особого труда нашел взглядом охранника, отслеживающего именно мои перемещения, и по-боксерски сдвинул голову вправо-влево. Затем задал собеседнику уточняющий вопрос, вслушался в красочный и чертовски убедительный ответ, а буквально через полминуты был спасен подоспевшим Гориным:

— О, а вот и наш победитель! Миш, прости, но Дениса я у тебя заберу — у нас с компаньонами возник спор, требующий его присутствия…

Этот самый Миша возражать не осмелился, и Алексей Алексеевич повлек меня в сторону Голикова и Бахметева, стоящих возле фуршетного столика и смакующих что-то алкогольное. А пока вел, поинтересовался, чего от меня хотел Тихомиров.

Я объяснил. В меру своего понимания. И вызвал у собеседника довольный смешок:

— Хе-хе, зашевелились!

Объяснений, чем так радует появившийся интерес, я, естественно, не дождался. Зато получил довольно подробные объяснения логики поведения при дальнейших беседах, постоял рядом со спонсорами минуты три-четыре и был передан компании каких-то расфуфыренных теток с самомнением выше Останкинской телебашни. И очень скоро пожалел о «бегстве» от Тихомирова — эти особы, вцепившиеся в меня, как бездомные собаки в брошенную кость, принялись рвать на части, интересуясь всей гаммой вопросов, начиная с «кошмаров жизни в детском доме» и заканчивая еще не реализованными сексуальными фантазиями! Увы, каждый бит полученной информации они анализировали как бы не лучше своих супругов-бизнесменов и зачастую делали настолько неожиданные выводы, что уже к середине беседы с ними я почувствовал себя слепцом, оказавшимся в центре минного поля, а к концу даже взмок. Надо ли говорить, с какой радостью я встретил появление Комлева, неожиданно возникшего на нашем пути и рванувшего мне навстречу, раскрыв объятия?

Ощущение некоторой нервозности в его поведении зацепило за душу уже после того, как он отбил меня у группы самоходных полиграфов в парадно-выходной маскировке и отвел к ближайшему окну: