Я отрицательно помотал головой и получил коротенькие, но очень емкие инструкции:

— Через сорок секунд к комплексу подъедет машинка с очень серьезным моторчиком и аудиосистемой, пару раз газанет на холостом ходу и заставит сработать половину автомобильных сигнализаций. Еще через десять-пятнадцать с неба опустится тросик с двумя карабинами и двинется в сторону во-он того края крыши. Твоя задача — максимально быстро вцепиться в ближайший, защелкнуть его за кольцо сбруи, замуфтовать и хлопнуть меня по плечу. Вопросы?

В любой другой день вопросов было бы море. А тут я вскинул голову к низким облакам, расфокусировал взгляд и настроился на действие. Поэтому проигнорировал забойный музон, перебудивший весь район, грозный рык движка обещанной «машинки» и начавшуюся какофонию, вовремя заметил приближение странного сгустка тьмы, поймал вороненный карабин с изогнутой защелкой, проделал все необходимые манипуляции, вцепился в трос и напряг мышцы живота. Как оказалось, не зря — лебедка, сработавшая где-то наверху, с приличной перегрузкой подкинула нас с Бульдогом в воздух и потащила к небу.

Вращение вокруг своей оси позволяло любоваться окрестными домами, глядящими в темноту прямоугольниками освещенных окон, ночными улицами, по которым изредка проносились автомобили, и чем-то там еще, но мне было не до красот заснеженного города — я жаждал продолжения объяснений, поэтому до рези в глазах вглядывался во тьму над головой и с нетерпением ждал завершения этого этапа «бесследного исчезновения из „Атланта“ и обычной жизни». Видимо, поэтому почти не удивился непривычным обводам вертолета, к которому нас притянуло. Да, краем сознания отметил, что эту модель компании Камова не видел ни в одном выпуске «Военного Обозрения» и восхитился крайне низкому уровню издаваемого шума, но задвинул новое знание куда подальше. Так что сразу после завершения подъема помог борттехнику затащить нас в отсек, рассчитанный от силы на четырех бойцов в полном «обвесе», коротко кивнул в знак приветствия, и уставился на Геннадия Александровича:

— Вы остановились на слухах о моем конфликте с Разумовскими.

Бульдог, явно удивленный отсутствием какой-либо реакции на такой способ эвакуации из столицы, снял шлем, закрепил его на поясе и жестом предложил присаживаться на одно из откидных кресел. А когда я занял рекомендованное место и защелкнул страховочный ремень, продолжил прерванные объяснения:

— Как ты, наверное, догадываешься, торговать российским оружием, не отстегивая долю дяденькам с самыми большими звездами на погонах, невозможно. В таких условиях прятать кого-либо в обычных частях — полный и законченный идиотизм. Но есть подразделения, которые не по зубам и Разумовскому, и его высоким покровителям. В одно из них я тебя и «продал». Для начала на год, а там как пойдет.