— Да, конечно!

— Тогда какие могут быть возражения?

Морвиль облегченно перевел дух, извинился за то, что вынужден нас покинуть, чтобы успеть как следует подготовиться к съемкам по новой концепции, попрощался со всей компанией и унесся к выходу. А я пересел к Ане, невидящим взглядом уставившейся в окно, приобнял ее за плечи и спросил, что ее так расстроило.

Она зябко поежилась и пододвинулась еще ближе:

— Дирборн — это пригород Детройта, города, который когда-то был четвертым по населению городом Америки и средоточием автомобильной индустрии. В пятидесятые годы двадцатого века в нем проживало почти два миллиона человек, и в нем же находились заводы «Форда», «Крайслера», «Дженерал Моторс», «Паккарда» и «Студебекера». Казалось бы, живи и радуйся. Ан нет, сначала по позициям Большой Тройки ударил нефтяной кризис семьдесят третьего. Ведь их автомобили не могли конкурировать с куда более экономичными европейскими и японскими моделями. Потом был энергетический кризис семьдесят девятого, который нанес второй удар. И финансовый две тысячи восьмого, который чуть было не уничтожил всю автомобильную промышленность США. В то время заводы закрывались один за другим, а рабочие с семьями уезжали из города. Вместе с ними уезжали и состоятельные горожане: «доавтомобильная» градостроительная структура Детройта никак не сочеталась с тезисом «Каждой семье по автомобилю». В итоге центр города начал умирать. Кстати, забыла упомянуть негритянский бунт шестьдесят седьмого, во время которого полиция утратила контроль над городом, и бардак восьмидесятых, когда местные афроамериканцы сжигали на Хэллоуин заброшенные дома — белые, перепуганные таким беспределом, начали сваливать куда подальше. В итоге к двадцатым годам двадцать первого века в нем осталось чуть более полумиллиона человек, четверть из которых не работала, а треть жила за чертой бедности. Само собой, Детройт пытался трепыхаться — принимал программу сноса заброшенных зданий и тэдэ, но без толку: в тринадцатом году он объявил себя банкротом, а потом постепенно превратился в один из опаснейших городов США, уровень убийств в котором раз в пятнадцать выше, чем в Нью-Йорке!

— Да уж… — озадаченно выдохнул я. А девушка, собравшись с мыслями, закончила начатый монолог:

— В итоге мы с тобой сидим в каких-то десяти-пятнадцати километрах от его центра, в котором когда-то было, что посмотреть. Но не увидим ни Масонский храм, ни оперу, ни Собор Святого Таинства, не зайдем в музей Форда, Кобо-Центр, аквариум и Институт Искусств, не прогуляемся по восьмикилометровой набережной, по острову Белль Айл и по парку Anna Scripps Whitcomb Conservatory. Да, можно попросить Элизабет, чтобы нас прокатили по мосту Амбассадор, свозили в греческий квартал или Корктаун, но это будет похоже на погребальную тризну. А мне хочется чего-нибудь теплого и светлого…